Читаем без скачивания Черная заря - Владимир Коротких

— А почему постоянно не светите прожектором ночью?

— Пробовали поначалу. Только это еще хуже! От него аккумуляторы на бэтээре садятся быстро, и электроспуски пулеметов не работают. А если двигатели постоянно заводить, чтоб аккумуляторы заряжались, то задохнемся в окопах от вони. К тому же прожектор — хорошая мишень, прострелят быстро, а после света пока глаза привыкнут к темноте, нас быстро духи уделают. Вот в момент стрельбы, когда он с пулеметами вместе включился, это другое дело. — Шестак повел вытянутой рукой с кулаком из стороны в сторону. — Отлично духам накосорезили! Как говорит наш Артист, сценка достигла апогея! Утром четверых убитых духов обыскали. В карманах пусто. Зарыли их вон там, за бугорком, чтоб не воняли. Из автоматов ихних иностранных постреляли, и все дела.

— Понятно. Сегодня ты спишь, я стою. Будем через ночь меняться, — распорядился Андрей.

— Это хорошо, через ночь. — Шестак довольно хмыкнул. — А то я каждую ночь с трех до шести с мужиками стоял.

— А почему Дудкин — Артист?

— Потому, что после дембеля он хочет на артиста поступать. Каждый день репетирует, стихи нам читает, пляшет. В общем, клоун в каске! А так отличный парень. Он у нас башенный пулеметчик. Он из Москвы. Учился в институте на журналиста. После первого курса выгнали — на занятия не ходил, балбес.

— Ну а ты на кого учиться собрался?

Шестак хитро посмотрел на Андрея, снова улыбнулся и намеренно медленно и четко произнес:

— Я военным быть не хочу. Я хочу быть нормальным геологом. Вот дембельнусь, поступлю в техникум геологоразведки. Буду потом по тайге ходить, ископаемые искать.

— А почему в техникум, а не в институт?

— Грамотешки у меня маловато для института. Экзамены не сдам. Я у себя в деревне восьмилетку закончил, а десятилетка в соседнем селе за шесть километров. Когда пойдешь на учебу, когда не пойдешь. Родителям больше помогал по хозяйству, скотину пас в колхозе да тяпкой махал в поле. Правда, аттестат за десятилетку мне дали. Но дуб дубом, — Шестак постучал себя пальцем по голове. — Какой мне институт? Хоть бы в техникум взяли на заочное.

— Ну, это ты зря, брат. Вот в училище тебя взяли бы, подтянули бы в учебе, высшее образование получил бы, — пытался подвести мотивировку Андрей.

— Не-е, — снова хихикнул Шестак. — Я военным быть не хочу, хочу быть геологом.

— Ну, раз хочешь, значит, будешь. Но подумай. Ладно, иди, — Андрей похлопал его по плечу.

Шестак прошел по траншее, остановился в конце нее, рядом с солдатом, несшим службу, и стал что-то ему говорить, глядя на него снизу вверх, слегка размахивая руками.

Вечерний ветер с гор, казалось, задувал солнце, которое висело над ними ярко-красным шаром, готовое отправиться на покой до утренней смены. Бойцы были заняты каждый своим делом. Андрей, приступив к своим обязанностям командира взвода, познакомился и побеседовал почти с каждым. Более полное знакомство с остальными двумя отделениями взвода он планировал на послезавтра по окончании патрульных суток.

Из дальнего окопа поднимался дымок. Вместе с дымом по расположению распространялся аппетитный запах стряпни, о которой, вероятно, говорил Шестак.

Шестак вернулся, выдал ему пузырек с нашатырным спиртом и, указывая на дым, доложил:

— Через полчасика будем ужинать. — И снова удалился в окоп.

Пользуясь моментом, Андрей решил написать письмо родным. Он вошел в блиндаж, достал тетрадь, вырвал из нее один лист и, усевшись на нары к тумбочке, начал письмо:

«Здравствуйте, мои дорогие мамочка и папочка! Спешу сразу доложить о своем удачном прибытии на службу в Германскую Демократическую Республику. Наша часть стоит прямо на окраине Берлина. Сегодня воскресенье. Гулял по Берлину вместе с сослуживцами. Город красивейший. Очень много достопримечательных мест и магазинов. Немцы народ приветливый. Многие говорят на русском. Поселили меня в благоустроенном офицерском общежитии. Здесь все удобства, не то что на полигоне под Горьким. Недаром все за границу служить рвутся. Сегодня с вечера заступаю в наряд, так что пока писать заканчиваю. До свидания. Целую, ваш Андрей».

Он перечитал письмо и решил: «Вроде нормально набрехал».

Запечатав в конверт, подписал его и оставил на тумбочке.

В блиндаж вошел Шестак, увидев конверт, сказал:

— Завтра в роту передадим. Оттуда в полк с колонной доставят. Ужин готов. Разрешите приступить к приему пищи?

— Разрешаю. — Андрей поднялся и вышел из блиндажа вслед за ним.

Под навесом рядом с входом в блиндаж на низких лавочках сидели бойцы, заступающие на ночное дежурство. Посередине на пустом ящике из-под гранат стоял металлический десятилитровый бачок от термоса, заполненный выше половины вкусно пахнущей горячей пищей. Рядом стоял настоящий русский пятилитровый чугунок с мелко нарубленными кусками мяса, сдобренного подливой.

— Сегодня у нас гуляш с деликатесами! — объявил высокий долговязый боец с длинным тонким носом, торчавшим, как штык, из-под его панамы. Он не спеша помешивал половником содержимое в емкостях и раскладывал его по котелкам.

— Прошу, товарищ старший лейтенант! — он протянул котелок с гуляшом, сверху которого лежали несколько кусочков мяса, по запаху напоминающего баранину.

— Откуда баранина? — поинтересовался Андрей.

— Это не баранина, — пояснил Шестак. — Это деликатес для миллионеров — черепаха. Мы их в пустыньке за один заход по целому вещмешку набираем.

— Черепаха? — Андрей еще раз понюхал мясо, словно раздумывая, есть его или воздержаться. Он слышал, конечно, что на западе миллионеры по праздникам едят черепашину, которая является у них большим дефицитом, как в Союзе апельсины. Но чтобы вот так, запросто, из котелка от пуза жрать этот деликатес, и предположить не мог. Он оглядел солдат, которые смотрели на него, держа котелки, но не ели, будто ожидая команды, и, еще раз понюхав мясо, протяжно сказал, как бы оправдывая свое замешательство:

— За-а-апа-ах! Королевский! — и, зачерпнув ложкой гуляш с куском мяса, изобразив на лице удовольствие, стал жевать. Солдаты, с одобрением на лицах, тоже накинулись на еду.

Ужин напоминал Андрею сцену приема в члены индейского племени, вычитанную им в детстве в приключенческих книжках.

Мясо было хотя и жестковатым, но достаточно вкусным, действительно напоминающим по вкусу баранину. Но ничего такого деликатесного в нем Андрей не ощутил, решив, что миллионеры, наверное, от жиру бесятся, когда черепах жрут. То ли дело — свининка с сальцем!

Покончив с ужином, все закурили. Пепел и окурки складывали в пепельницы из распиленных вдоль черепаховых панцирей.

Андрей оглядел сидящих рядом солдат и сказал:

— Спасибо, мужики. Очень вкусно было.

— Да это еще что, — вступил Шестак. — В первые дни прямо на нашу позицию дикий верблюд выбежал. Всей ротой несколько дней верблюжатину ели. Один раз змею сожрать пробовали, Артиста послушали сдуру! — он указал пальцем на длинноносого солдата, раздававшего пищу несколько минут назад. — Он нам: это, мол, настоящая тибетская еда! Давайте подлинней змею поймаем! Поймали, варили часа четыре — коренюшка, не угрызешь! На ней вареной, в случае крайней нужды, повеситься можно!

Солдаты расхохотались.

Артист, сидя на лавке, уперся ладонями в свои острые колени и, вытянув вперед голову, шутливо возмутился:

— А ты сам, отец родной! Забыл, как мы на той неделе по твоей милости варана сожрали?! А?! — Он встал во весь свой длиннющий рост, искривил ноги, вытянул руки книзу и, очень похоже копируя Шестака, сделал пару шагов со словами: «Ловите его, ловите! Он мясистый! Не то что змеюка поганая! Деликатес убегает!» — Он снова присел на лавку. — Конечно, мясистый и вроде даже вкусный. Только на следующий день после этого деликатеса мы всю позицию, до самых мин, позасрали. Потом, когда Барсегян про это узнал, он нам сказал, что мы такие придурки, которых даже на свете не бывает! Варан, оказывается, падалью питается! Теперь только за черепахами ходим, продукт проверенный.

— А как Барсегян про это узнал? Сами ему рассказали? — спросил Андрей.

— Нет, — ответил Шестак. — Он приехал службу проверить, как на дорогу перед позицией глянул, так и догадался.

— У него БТР на дерьме забуксовал! — добавил кто-то из солдат.

— Нас и духи взять не смогли, потому что на дерьме поскользнулись! — хохотал Артист.

Посмеявшись от души, Андрей обратился к присутствующим:

— Хорошо, что веселитесь, мужики, только с этого дня вылазки за провиантом отставить. Объясняю. Позавчера духи в гости приходили? Приходили. Откуда? С фронта — в лобовую, прямо на огневые точки шли. Им что, жить неохота? Охота. Они знают, что с тыла и по флангам мины стоят. Вы им сказали? Нет. Наблюдают они за нами. И волну нашу по рации, скорее всего, слушают. У них тоже разведка работает.