Он закурил и стал смотреть в окно, на больничный двор. Он знал этот двор наизусть. Вон заколоченная будка, в ней раньше была проходная, а потом проходную перенесли, когда добавился еще один лечебный корпус. Вон «Газель», которая привозит продукты в больничную столовку. Вон облупленная дверь прачечной, и возле нее курит санитар по кличке Ильич, и с ним какие-то толстые тетки, которых Долгов отсюда не узнавал, должно быть, столовские. Машин на стоянке было мало, почти все врачи разъехались – как правило, только дежурные задерживались в больнице после часу дня, – однако огромный полированный джип главного врача все еще был на месте.
Некоторое время Долгов уныло раздумывал о том, что, должно быть, такие машины, как этот самый джип, бывают только у необыкновенных людей с каким-то необыкновенным умением жить. Сам Долгов так жить не умел. Его собственная раздолбанная «пятерка» уже который день не ездила, что-то с ней случилось – то ли стартер, то ли свечи, в этом он тоже не разбирался, – и дочь в детский сад приходилось возить на двух троллейбусах и метро.
И зачем эта дура Тамара испортила ему настроение?.. Дежурство еще только начинается, и бог знает, что впереди, а он стоит у окна, глядя на пыльный августовский больничный двор, и так себя не любит, что хоть волком вой!
Дернуло сквозняком, стукнула оконная рама, Долгов оглянулся. На площадку выскочил анестезиолог Андрей Петрович – в зубах сигарета, рукава закатаны так, что видны волосатые страшные ручищи, на шее золотая цепь шириной в большой палец.
– Разбудил? – негромко спросил Долгов.
– А то! – невнятно из-за сигареты пробасил анестезиолог. – Все окейно, Дмитрий Евгеньевич! А ты чего? Дежуришь сегодня?
– Дежурю.
– Может, того?..
– Чего?
– Накатим по поводу твоего дежурства? По маленькой!
Накатывать Долгов отказался, чувствуя себя кем-то средним между святым и недоумком. Анестезиолог смотрел на него с насмешливой жалостью.
Долгов никогда не пил на работе – никогда, и точка. Слишком часто и слишком близко он видел врачей, погибающих от фатального, непреодолимого, неконтролируемого желания «накатить по маленькой». С тех пор как в первый раз, на шестом курсе, он сделал аппендэктомию вместо дежурного хирурга, который к тому времени, когда поступил больной, уже не мог не то что оперировать, а просто держаться на ногах.
– Ну что, коллега, – с отвращением сказала ему тогда операционная сестра, – валяйте! Ваш звездный час пробил. Все остальные все равно в коме!
И он сделал операцию – сам, один! – и еще долго потом таскался к дядьке, которого он оперировал, в глубине души удивляясь, что дядька после его вмешательства не только не помер, но даже поправляется!..
…Зачем эта самая Тамара испортила ему настроение?!
Он вернулся в ординаторскую, опять сел за шкаф и взялся за книгу. Анестезиолог притащился за ним и вовсю флиртовал с Тамарой, и Долгов был рад, что они заняты друг другом.
«И в этот ужасный день, еще утром, Шарика кольнуло предчувствие», – вдруг прочитал он в книге и засмеялся.
– Ты чего, Дмитрий Евгеньевич?
– Это я читаю, – объяснил Долгов и опять засмеялся. Андрей залез к нему за шкаф, стал тянуть книгу из рук и бросил, когда понял, что это не анекдоты, а вполне серьезный автор – Михаил Булгаков!..
И тут зазвонил телефон.
– Это вас, – кислым голосом сказала ответившая Тамара Павловна и сунула ему за шкаф трубку. Они очень гордились тем, что у них в ординаторской такой современный аппарат, с переносной трубкой!..
– Дмитрий Евгеньевич?..
И никакое предчувствие не кольнуло тогда Долгова, как Шарика, и гром не грянул, и затмения не сделалось!..
– Да?
– Меня зовут Алиса Порошина, – сказал голос в трубке. – Вы рецензировали мою диссертацию, помните?
– Смутно, – признался Дмитрий Евгеньевич.
– Я понимаю, – сказал голос в трубке. – Вы их, наверное, миллион написали, этих рецензий!.. Вы знакомы с моей подругой, Ирой Мерцаловой.
Дмитрий Евгеньевич согласился, что с Ирой Мерцаловой знаком.
– Она за меня хлопотала, просила вас об отзыве. Я, собственно, звоню поблагодарить вас, – продолжала девушка сердечно. – Огромное вам спасибо, вы очень мне помогли.
Долгов вытянул ногу в шлепанце и посмотрел, не видно ли дырки. Вроде не видно.
– Дмитрий Евгеньевич?
– Да.
– Вы… слушаете меня?
– Да.
– Я хотела бы пригласить вас на обед, чтобы поблагодарить лично. – Тут Долгов перестал рассматривать свой носок. – Ну, или на кофе, если у вас нет времени! Когда вы можете?
В приглашении «на обед или на кофе» было некое неправдоподобие, как в том самом джипе, который Долгов рассматривал из больничного окна. Какие-то другие люди, живущие другой, возвышенной и таинственной жизнью, могли ни с того ни с сего приглашать друг друга «на кофе», но к нему, Долгову, это вряд ли имеет отношение!.. Он только что сделал большую операцию, его «жигуленок», считай, развалился на составные части, жена не устает напоминать, что «семья голодает», – это неправда, но она все равно напоминает! – перспективных больных у него нет и не предвидится, и Тамара Павловна полчаса назад с пеной у рта доказывала ему, что он неудачник!..
– Простите, – сказал Долгов весело, – Алиса, да?.. Алиса, вы уверены, что нам с вами надо пить кофе?
Из телефонной трубки прямо ему в ухо ощутимо повеяло холодком, и Долгов вдруг устыдился. А все Тамара виновата, наседавшая на него со своим бюстом и сочувствием!..
– То есть, – пробормотал он, – я хотел спросить, вы на самом деле хотите пить со мной кофе?!
Девушка в трубке – Алиса, да?.. – старательно, сердечным голосом повторила, что хотела бы лично поблагодарить многоуважаемого доцента Долгова Дмитрия Евгеньевича за то, что он потратил на нее и ее диссертацию свое драгоценное время.
Эту старательную сердечность тона Долгов оценил.
Кофе?.. А, черт возьми, пусть будет кофе! Летнее кафе, плотная тень полосатого зонта, подтаивающее в вазочке мороженое, незнакомка, осчастливленная его отзывом, – хоть кого-то он смог осчастливить!..
Они договорились на послезавтра, и встречу она назначила где-то в центре, и Долгов еще некоторое время раздумывал, чем именно – в финансовом смысле! – ему может угрожать кофе на двоих в центре Москвы. Ничего хорошего не получалось, но послезавтра вроде бы на кафедре должны дать зарплату. Эта самая зарплата в иностранном эквиваленте равнялась пятидесяти долларам, но на две чашки кофе должно хватить, провались оно все пропадом!..
А потом про неведомую диссертантку Алису он позабыл, потому что явился заведующий отделением вместе с одним из ведущих хирургов, и стали «делить больных».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
