— А разве похож? — алый глаз мужчины превратился в темную щель, а от голоса, насквозь пропитанного злой насмешкой, пахнуло ноябрьской стужей.
— Да не очень, — пожал плечами перевертыш и, нагло ухмыльнувшись, предположил: — Разве что у художника руки не из того мессста росли.
— Представь себе: из того, — мужчина скривился, не глядя на нас. — У этих портретов удивительное сходство с оригиналами, — тихо добавил он и, переходя на шепот, сказал: — С давно почившими оригиналами.
— Сссмертные, — губы демона исказила циничная улыбка. Неприятная и отчего-то напряженная. — Эра, что ли, папашу Арацельса прикончила?
Теперь напряжение распространилось и на нас с Райсом. Он какое-то время молчал, глядя на смятый бутон, белым лоскутом застрявший в серебристо-зеленом мху. А я не сводила с него широко раскрытых глаз, ожидая продолжения истории. В памяти промелькнул недавний рассказ эйри о причинах, побудивших его много лет назад провести Аваргалу. Кусочки информации постепенно стыковались, но бесчисленные пробелы не давали составить мозаику. Я хотела узнать больше, перевертыш — тоже, и Райсу ничего не оставалось, как поведать нам о судьбе родителей Арацельса.
Раз уж заикнулся, назад дороги нет. Вернее, все пути к отступлению искусно перекрыл сгорающий от любопытства Лу, который, как выяснилось, понятия не имел о медальоне. За столько-то лет совместного существования? Хм… Доверие в демонических семьях, похоже, не занимает лидирующие позиции. И почему меня это не удивляет?
Голос рассказчика звучал сухо и как-то… монотонно, что ли: без всплесков эмоций, без особого выражения или надрыва. Пальцы его теребили несчастный цветок, то сминая, то разглаживая тонкие лепестки, а кроваво-красный взор так ни разу за время рассказа и не пересекся с нашими. Я же слушала и представляла, как это было… словно наяву. Мои мысли помимо воли унеслись далеко от проблем насущных, я даже про Каму умудрилась забыть, увлеченная грустной сказкой о чужой любви и не сбывшихся мечтах.
— Ее звали Нелл, она была младшей дочерью богатого торговца… — говорил Райс, а мое воображение рисовало образ хрупкой блондинки с пепельно-белыми волосами и улыбкой, достойной богини. Как на портрете. Только в красках и движениях. А фантазия, надо заметить, у меня бурная и ооочень эмоциональная… в противовес тону эйри.
Итак… ее звали Нелл. Где и когда это нежное создание умудрилось познакомиться с Ардом, который уже больше сотни лет был третьим Хранителем Равновесия, история умалчивала. То есть об этом умолчал рассказчик, сославшись на то, что его покойный друг и сослуживец никогда не распространялся о таких подробностях из своей личной жизни. Он вообще никому и ничего не говорил о ней. Просто раз в год исчезал на сутки в первом мире и возвращался с улыбкой счастливого безумца, которая не сходила с его лица неделями. А потом начинались месяцы тоскливого ожидания и работы. Ею он готов был заниматься все дни напролет, будто искал в бесконечных заданиях и тренировках спасения от гнетущего чувства ожидания. Любому было понятно, что мужчина влюблен. И это не минутный всплеск безудержной страсти, не временное увлечение, а та самая настоящая любовь, которая не угасает со временем, не забывается в разлуке и ни на миг не отпускает тех, кто попал в ее крепкие сети.
Над Ардом подтрунивали все, кому не лень, интересовались личностью неизвестной пассии, а также днем грядущей свадьбы. На что Хранитель либо отшучивался, либо отнекивался, либо просто махал рукой и уходил по своим делам. Но не рассказывать о той, что навсегда прописалась в его сердце, было трудно. О ней хотелось говорить, чтобы в словах, как в мыслях и снах, оживал образ любимой. Снова и снова… так легче дотянуть до очередного свидания. И однажды Ард все-таки раскололся. Лишь самому близкому другу он показал подаренный возлюбленной медальон, когда доверил ему тайну их отношений. С этого момента Райс и оказался втянутым в вереницу роковых событий. Некоторые секреты лучше не пытаться выведывать, какими бы невинными они ни казались. Неугасающие чувства, затянувшийся роман, что может быть плохого от любви? Как выяснилось, много всего!
Красноглазая женщина из небольшого городка и черноволосый мужчина из другого мира, молодая художница и Хранитель Равновесия. Она сама выгравировала те портреты, соединив их в кулоне. Чтобы он помнил о ней, чтобы возвращался… пусть редко, пусть ненадолго, лишь бы не уходил навсегда. И он стремился в ее край, потому что желал этого больше всего на свете. Но правила были писаны для всех, и Эра строго следила за выполнением установленных ею законов. Нашел свою половинку? Отлично! Хочешь быть с ней чаще, чем разрешено? Что ж… преподнеси избраннице Заветный Дар с частичкой своей души и приводи ее в Дом.
Нелл и Ард. Они могли бы стать потрясающе красивой парой, не окажись кое-кто упертым бараном, считавшим, что жизнь с чудовищем в стенах Карнаэла не подходит для его женщины. Чертовски знакомые выводы, яблочко от яблоньки, угу.
Эра без сомнения знала о личности приглянувшейся Хранителю эйри. С ее подручными средствами и демоническими способностями выследить скрытного подчиненного особого труда не составляло, а заодно не было никакой сложности в том, чтобы собрать информацию об искомом объекте. Она молча наблюдала за развитием романа, все больше сокращая задания Арда в первом мире. Демон без Лица стремилась лишить беднягу любой возможности увидеть свою возлюбленную. Пусть издалека и мимоходом, пусть в крылатой ипостаси, но раньше он мог хотя бы наблюдать за ней, оставлять ей письма и подарки, а затем… все кончилось. Точнее, посещения первого мира для третьего Хранителя стали ограничиваться единственным отпускным днем.
Ожидая редких встреч со своим избранником, Нелл окуналась с головой в творчество, чтоб забыться до его возвращения, а потом быть счастливой целые сутки. Один день и… одну ужасно короткую ночь, которой им всегда не хватало. Но ради этих мгновений стоило жить, стоило ждать, стоило любить и мечтать, окружая себя стеной неприступности для тех, кого сватал ей в мужья отец.
Однако в каждом обществе свои законы. До замужества дочь опекают родители, в чьем доме она обязана жить. Женщина-эйри, не ставшая женой и матерью до тридцати лет (в первом мире год по длине почти равен земному), должна до конца дней своих перебраться на остров, который напоминает монастырь под открытым небом. Закрытое поселение жриц богини-отшельницы. Ей поклоняются те, кто не встретил свою судьбу или не смог удержать ее. Поэтому не было ничего удивительного в стремлении отца с матерью устроить личное счастье их «бедной девочки», возраст которой медленно, но верно приближался к вышеназванной отметке. Положение в городе они занимали хорошее, а значит, и желающих породниться с этой довольно богатой семьей нашлось немало. Как говорится, выбирай — не хочу! Ну… Нелл, в общем-то, и не хотела. Упиралась, плакала, пыталась сбежать из дома, ссорилась с родными и ждала, ждала, ждала… того единственного, кто был ей нужен.
