и счесала ладони, которыми уперлась в землю.
Не успела осознать, что произошло, как Марик уже поднимал меня с твердой поверхности.
— Ты как? Где болит? Сильно больно? Прости… — проговорил он виновато, осматривая мои коленки. — Здесь больно?
Если честно, больно было в момент столкновения, а сейчас она притупилась, но… Я оглянулась на ухмыляющегося Бритого и с уверенностью соврала:
— Очень больно! — всхлипнула, чтобы было более убедительно. Что-то во мне требовало увести Марка, пока ничего не произошло: Бритый ведет себя более чем странно. — И ладони…
Показала немного кровящие царапины и тихонько выдохнула. Кажется, лишь за это мне должны вручить "Оскар".
— Отвези меня домой.
И в итоге у меня получилось: проигнорировав очередную хлесткую насмешку со стороны бывшего друга, брат сел со мной в машину. Злой, напряженный и еле сдерживающий себя. Рома поступил подло и жестко, но при этом… Почему чувствовала себя виноватой я?
— Давай сначала уедем отсюда? — попросила, когда он достал аптечку, чтобы обработать мои ранки.
— Нет, — уверенно ответил Марк.
Промокнул вату перекисью — быстро, резко, а затем осторожно обхватил мою правую кисть, притягивая к себе мою руку. И так же осторожно провел по коже ваткой, стирая кровь и грязь.
Я задержала дыхание и зажмурилась.
— Потерпи, — сказал он и взялся за другую ладонь.
Не знаю, от чего жгло больше — от перекиси или его нежности. Не знаю, из-за чего на глазах собирались слезы: от слов Бритого или от своих чувств. Лишь одно понимала ясно: этот день — одна огромная ошибка, и его надо забыть. Запрятать куда-нибудь вглубь памяти, на самую дальнюю полку, покрыть пылью и паутинками и ни за что не вытаскивать на свет.
Марк молча закончил обрабатывать, заклеил пластырем царапины и, убрав аптечку, так же молча завел машину. Всю дорогу до дома мы не общались — кажется, каждого из нас терзали собственные мысли. Меня уж точно. Будто наяву, я слышала снова и снова ядовитые фразы Ромы и думала-думала. Кусала губы, вспоминала нашу посиделку и искала хоть малейшую вещь, что выбивалась бы из отношений "брат-сестра". А едва "ауди" оказался у самих ворот, я, не став больше колебаться, выпалила:
— Нам надо поговорить.
Он повернулся ко мне и кивнул, остановив авто:
— Хорошо. Говори.
— Все, что сегодня… — опустила глаза и сглотнула. — Все, что сегодня произошло, это просто… Этого не должно было быть, Марик. О, черт, у нас один отец, мы брат и сестра… Мы не должны так… Мы неправильно поступили.
Все тщательно подобранные слова для этого разговора закончились, и повисла тягучая пауза. Напряженная, ранящая своими острыми гранями нервы.
— Скажи хоть что-нибудь! — взмолилась я, не выдержав тяжести тишины. — Не молчи, прошу тебя.
— А что мне сказать? — его голос звучал с несвойственным ему надрывом.
— Что ты согласен со мной? — я сжала пальцы, осознанно причиняя себе боль. — Что ты забудешь? Что это пройдет?
Марк рассмеялся. И я не поняла, смеялся он надо мной, над собой или над всей ситуацией в целом.
— Посмотри на меня, — его пальцы сжали мой подбородок и приподняли. — Хочешь услышать ложь? Окей, я совру. Все пройдет. Я забуду. И ты забудешь. Но теперь перейдем к правде.
— Марик…
Кожу на подбородке печет, а его дыхание, что касается лица, оставляет тысячи мурашек.
Бритый был прав. Я совершенно мерзкая.
— Я ни черта не забуду, Полина. Столько лет не забывал, думаешь, теперь смогу?! — с отчаянием, смешанным со злостью, спросил Марк. — Может, ты и сможешь, а я, кажется, полностью отравлен тобой. Я знаю, что это все неправильно. Я знаю, черт подери!
Он опустил мое лицо, на миг закрыл глаза, успокаиваясь, и когда снова открыл, из него будто вытащили все чувства. На красивом лице ни единой эмоции, а в глазах такой холод, что я неосознанно передернула плечами. Только голос — уставший, глухой, выдавал его истинное состояние:
— Никакого Гоши и никаких свиданий.
— Ты не можешь говорить мне такое! — вспылила я.
— Правда? — с мрачной усмешкой приподнял бровь, заводя машину и направляя ее в гараж. — Интересно. Повторяю: никакого Гоши и свиданий. Как видишь, могу и говорю.
Я готова была взвыть! Вот куда делся милый Марк? Почему передо мной снова тот, кого я давно мечтаю как минимум придушить? Причем отнюдь не из-за сильной любви.
— Ты меня бесишь, — выдала я чистосердечное признание. — Невыносимо просто бесишь.
— Как видишь, я тоже не полностью тобой доволен, — пожав плечами, произнес Марик. Открыл через пульт двери гаража, припарковался…
Что?!
— Ты что творишь?! — возмущенно воскликнула я, когда дверь с моей стороны распахнулась и меня бесцеремонно подняли на руки.
Я ради интереса посмотрела вниз — высоко! Надеюсь, он меня не уронит. По приколу, мало ли. Потому вцепилась на всякий случай в его плечи.
— Бешу тебя и дальше, — спокойно отозвался брат и потащил меня в дом. И с таким видом, будто каждый день так носит! — Кто ныл о том, как больно?
Вообще, да, коленки саднили, но в целом я могла и сама добраться до своей комнаты.
— Отпусти меня!
А он взял и расслабил ладони, из-за чего я немного скользнула вниз. О, Боже! Еще сильнее ухватилась за парня и даже за шею обняла.
— Да ты… ты просто! — у меня слов не нашлось. Цензурных, по крайней мере. — Не так отпустить!
— Ты не уточнила, как именно. А я исполняю твои желания, между прочим, — хмыкнул Марк, прижав меня к себе. Крепко. Надежно.
Я позволила себе лишь на несколько минут забыться. Просто закрыть глаза, ощущать его дыхание, стук сердца, тепло и самый родной запах, при этом ни о чем не задумываться. Только сейчас, а потом я обязательно возьму себя в руки и буду… сторониться. И его, и свои мутированные чувства.
Марик остановился у лестницы, задумчиво посмотрел наверх, а затем произнес невероятное:
— Приготовишь мне что-нибудь? Готов съесть даже слона, — широко улыбнулся и лукаво добавил: — Ну, или пересоленный суп и подгоревшее мясо.
— Ты помнишь?? — удивленно переспросила.
— О, я этот восхитительный вкус не забуду нико… — я несильно ударила его по плечу, чтобы не издевался, и парень весело рассмеялся. — Что? Я ведь откровенен как никогда!
— Что было, то прошло, — смутившись от нахлынувших воспоминаний, поспешила закрыть тему я. — Сейчас я гораздо лучше готовлю.
— Поль, не волнуйся, мне и тот ужин безумно понравился. Честно.
— Соленый и горелый? — приподняла я бровь.
— Это все нюансы, а главное — ты сама старательно его солила и палила, — Марик опустил меня на кухне. — Я ведь все съел, помнишь?
***
Пять лет назад
