Никита шагнул вперёд и обхватил хрупкое тело одной рукой, другой с силой провёл вдоль позвоночника. Инга вздрогнула, замерла и задержала дыхание. Эта её покорность возбуждала его с первого раза. Сначала он думал, что это обычный страх, но потом понял, что она замирает, получая удовольствие от его прикосновений. И он сам кайфует от того, что его руки гладят, возбуждают женское тело, приглашают к продолжению, к путешествию в рай, известный им одним.
Он медленно опустил руку вниз, нырнул в трусики, пальцами поглаживая влажные складочки женского лона, и провёл языком вдоль позвоночника, целуя нежную шею. Инга собрала свои длинные волосы в высокую прическу, освободив шею и оставив несколько прядей у лица, что подчёркивали её красоту. Никита несколько раз ударил подушечкой пальца по клитору, услышал тихий стон и своё имя.
— Ты хочешь меня? — прошептал он, посасывая мочку уха и продолжая ласкать свою женщину пальцами, ощущая мелкую дрожь в её теле. — Скажи, ты хочешь меня? Не молчи, скажи мне, малышка.
Инга чуть согнула ногу в колене и отвела бедро в сторону, открываясь ещё больше. Никита развернул её немного и с удовлетворением увидел удивлённый взгляд в огромном зеркале шкафа-купе. Он одним движением освободил бёдра от полотенца и чуть спустил женские трусики вниз.
— Скажи, чего ты хочешь?
— Никита, мы же не одни, — простонала Инга. Мужчина поймал поплывший взгляд и сильнее надавил пальцами. — В доме гости, а вдруг нас услышат? — Инга часто дышала, чуть извиваясь от движений мужчины.
— Пусть слышат, ты моя. Обопрись руками, маленькая, выгни спинку, — он наклонил любимую вперёд и резко вошёл в неё. Инга ещё больше прогнулась, двигаясь навстречу его резким вторжениям. Никита первый раз брал её так — сзади и довольно жёстко. Но она не сопротивлялась и не роптала, стараясь сильнее прогнуться, подтягиваясь вверх на носочках, чтобы он проникал ещё глубже и сильнее. Никита почувствовал, как она задрожала, хрипло застонав, скользя ладошкой по зеркалу. Он обхватил её одной рукой, поднимая беспомощное тело вверх, и задвигался ещё быстрее, пока его не накрыла волна удовольствия, рваными толчками освобождая его и заполняя мужским семенем горячее женское лоно.
Никита отдышался и присел, стягивая фиолетовые трусики вниз.
— Что ты делаешь? — тихо спросила его Инга.
— Хочу отнести тебя в ванную и помыть, иначе следы наших игр могут появиться на твоём праздничном платье, — он резко поднял женщину на руки и понёс в ванную, поставил в душевую кабинку и включил воду. Он стал у неё за спиной, поддерживая её и поглаживая кожу пальцами, переключил смеситель и направил тугую тёплую струю между ног любимой женщины.
— Никита-а-а, — прошипела Инга и постаралась свести бёдра, но мужчина резко согнул ногу и толкнулся вперёд, разведя её колени в стороны. Водная игла ударила Ингу, лаская и щекоча, выбивая из неё сдавленный крик. Ладонь сжалась в кулак, женщина прижалась к сильному мужскому телу и содрогнулась в повторном оргазме. Она обессиленно выдохнула и тихо проговорила: — Ты удивительный.
Никита усмехнулся, выключил воду и схватил полотенце, укутывая свою женщину и вынося из ванной комнаты. Он поставил её на пол и несколько раз промокнул женское тело:
— Я нормальный, девочка, я просто тебя люблю. И хочу, чтобы ты была со мной. Желательно женой. А теперь пора к столу. Тебе помочь или ты сама оденешься?
Инга смотрела на него с недоумением, придерживая полотенце у груди. Женой? Но она замужем. Мало того, у неё есть ребёнок. Немного найдётся мужчин, что согласны связать свою жизнь с женщиной, у которой есть малыш. Тем более, если этот малыш рождён неизвестно от кого.
— Как женой, Никита? Я же замужем, и Эрика…
— Я уже дал задание нашим адвокатам, они готовят документы для развода, а с Эрикой мы поладили ещё в первый день. Осталось дело за тобой, малышка.
Инга улыбнулась и тихо прошептала:
— А ты всегда будешь называть меня малышкой?
Никита накинул рубашку на плечи и шагнул к ней. На нём были незастёгнутые брюки, пряжка ремня тихо позвякивая в такт его движениям, полы белоснежной рубахи разошлись в стороны, открывая взгляду сильное тело. Инга подняла глаза и выронила полотенце на пол.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— С обнажённой женщиной очень трудно говорить, а уж тем более спорить. — Мужчина широко улыбнулся и игриво поднял одну бровь. — Она же не для этого разделась, да?
— Я не успею привести себя в порядок, — выдохнула Инга, зачарованно глядя в глаза своему мужчине.
— А ты меня не дразни, а то вообще не попадёшь к столу, поняла?
Инга кивнула и отвернулась, стараясь собраться с силами и мыслями, затем нагнулась за трусиками, лежащими перед шкафом, и услышала сдержанный мужской рык, после чего резво выпрямилась и бросилась обратно в ванную, решив, что тонкая гигиеническая прокладка не помешает. Через минуту она выглянула в комнату, убедившись, что Никита вышел, посмотрела на постель, усмехнулась и быстро натянула кружевные чулки. Следом скользнуло шёлковое платье. Инга провела руками по телу, приглаживая мягкий материал, и обула туфельки на небольшом каблучке. Ещё раз посмотрелась в зеркало, покрутившись вокруг и отбрасывая локоны назад, улыбнулась себе и вышла в коридор. Впереди праздник!
***
— Володя, помоги, пожалуйста. — Анна стояла у зеркала, подняв волосы одной рукой, освобождая длинную молнию на спине. Владимир приблизился к жене и медленно потянул бегунок молнии вверх, прижимая Анну к себе другой рукой. Она опустила волосы и откинула голову назад, упираясь затылком в крепкое плечо. — Спасибо. Ты сегодня справился с моим платьем ни разу не остановившись. Стареешь? — хихикнула она, поворачивая лицо к мужу.
— Я не могу позволить, чтобы такое прекрасное платье измялось, но я заметил, что у него очень смелый разрез на ноге. Кто тебе разрешал так рискованно показывать самые красивые в мире ноги, а?
Владимир медленно отвёл кусок материи в сторону и сглотнул, проводя ладонью по стройной ножке. Анна потянулась к нему и слегка коснулась губами подбородка.
— А Серёжа где? — тихо спросил Демьянов, прижимая жену к себе и мягко сдавливая упругую ягодицу.
Анна качнула головой и в следующий момент оказалась сидящей на подоконнике. Владимир вопросительно глянул на Анну и увидел блестящие глаза, чуть прикрытые пушистыми ресницами. Он опустился на колени и широко развёл женские ножки, отодвинул тонкую полоску трусиков и мягко провёл языком по розовым губкам. Через минуту Анна закусила ладошку, чтобы её громкие стоны не привлекли внимание всего дома, другой рукой вцепившись в густые волосы мужа. Но вскоре Владимир сменил свой язык и губы на возбуждённый член, неистово целуя жену и стараясь, чтобы она первой пришла к замечательному финалу. Он на секунду оторвался от любимой и прошептал ей на ушко:
— Давай, милая, отпусти себя, — и был награждён протяжным стоном, после чего и сам взорвался подобно фейерверку. Он прикрыл глаза, успокаивая дыхание и стараясь смирить дрожащие руки.
— Я благодарю Провидение, что ты есть у меня, — вдруг тихо прошептала Анна. Она почувствовала, как Владимир вышел из неё, приподнимая её вверх и подкладывая под ягодицы что-то мягкое и тёплое. — Я не знаю, как бы я жила, если бы не было тебя.
— Я всегда был с тобой, и всегда буду с тобой. И Серёжка тоже будет рядом. И, даст Бог, ещё кто-то будет. Я люблю тебя, Аня, и горжусь, что ты со мной. Я всегда это тебе говорил, говорю и буду повторять тысячу раз. А сейчас беги в ванную, полотенце уже под тобой, — с улыбкой закончил он. — А после праздника пощады не жди, мелкая хулиганка!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я всегда говорила, — Анна соскочила с подоконника, разведя платье в стороны, — что ты, Демьянов, великий бухтила! И твои угрозы меня давно не пугают, а заставляют пожалеть, что нам обязательно нужно присутствовать за столом.
Через несколько минут супруги Демьяновы вышли из отведённой им комнаты и не спеша вошли в большую столовую, где на диване сидел Борис Николаевич в окружении детей и под их громкий смех скармливал Герою маленькие кусочки мяса. Анна улыбнулась Владимиру — впереди праздник!
