Первый бросок мы сделали сразу до Дордони. Это сказочной красоты район. Река вьется между зеленых холмов, увенчанных бесчисленными замками. Небольшой городок Сарлат сохранился в том первозданном виде, как построили его в XII–XV веках. Его, как и наш Суздаль, пощадила цивилизация. Памятники материальной культуры уводят нас все дальше в глубь веков. Вот пещера Ласко. Открыли ее сравнительно недавно, в 1940 году. Мальчик обнаружил яму-отверстие в лесу. Она позволила проникнуть в палеонтологическую пещеру со сделанными где-то за 15 тысяч лет до нашей эры изображениями диких лошадей, быков, оленей, бизонов и других животных. Росписи поражают мастерством их творцов, их высокой техникой, умением искусно пользоваться не только богатой палитрой и по наш день сохраняющих свою свежесть красок и их оттенков, но и неровностями, выступами скальной поверхности, по которой мастера работали.
Эта пещера, по свидетельству специалистов, — один из лучших образцов художественного творчества людей каменного века. Во времена нашего путешествия пещера была еще открыта для посетителей, всего пять-семь минут очереди, и мы переносились в глубь тысячелетий. Очень скоро, однако, пещеру в целях лучшей сохранности рисунков закрыли для общественного доступа, а вблизи создали пещеру-имитацию для туристов. Утверждают, что точную копию, да только, думаю, нам с друзьями повезло, что мы видели настоящую.
Но даже не на пятнадцать-двадцать тысяч лет простирается разведанная история жизни человека в этом благодатном крае. Под огромной нависшей скалой сохранились следы стоянок кроманьонского человека. Впечатление такое, будто своды хранят намертво въевшуюся в них копоть костров людей той эпохи. А может быть, так оно и есть? Ясно во всяком случае, что человек, которого порой называют примитивным, умел выбирать себе места для обитания. Вот там поодаль среди долины, словно вздыбленный острием кверху утюг, высится гора. Гид рассказывает, что те самые первобытные люди загоняли на эту гору диких лошадей и преследовали их, обезумевших, до тех пор пока они не сваливались с крутого обрыва вниз, где их ждали готовые к действию костры. Кто не верит, говорит гид, тот может произвести раскопки у подножья, и не исключено, что он найдет там окаменевшие остатки костей животных тех времен.
Еще в середине прошлого века ученые установили, что район Дордони — один из наиболее крупных очагов зарождения человеческой цивилизации. Здесь, как считается, за 100–80 тысяч лет до нашей эры возникла так называемая Мустьерская культура, носителями которой были неандертальцы. Раскопки выявили такое большое число близко расположенных пещер, особенно по реке Везер, использовавшихся человеком, такое количество свидетельств его материальной культуры, находившейся в медленной, но неуклонной эволюции, что, по мнению специалистов, это были места длительного обитания большого населения, центр сосредоточения и контактов бесчисленных племен.
Еще одна достопримечательность Дордони — огромный провал-бездна под названием Падирак. Лифт спускает вас на глубину в сотню метров, где карстовые явления образовали вереницу гигантских украшенных сталактитами и сталагмитами залов с озерами, соединенными между собой подземной рекой. По ней вас прокатят на больших лодках.
* * *
В Ля Рошель, овеянную романтикой А. Дюма, мы попали в обеденное время и были рады оказаться недалеко от порта рядом с рыбным рестораном. Был он небольшим, чистеньким. Хозяин сам приветливо встречал посетителей, присматривал в течение всей трапезы, все ли идет как надо. Приняв у нас заказ, официант посоветовал взять еще и рыбный суп. Помня, что как-то у меня был не очень удачный опыт с этим блюдом, я не внял этому совету. Тотчас же около нашего стола появился хозяин.
— Как, дамы-господа, вы действительно не хотите отведать моего рыбного супа? Это невероятно!
Стараясь быть последовательным, я пытался как-то объясниться.
— Нет, в моем ресторане это невозможно. Не-до-пус-ти-мо! Я угощаю вас. Вместо денег я готов буду принять от вас только ваше мнение насчет его вкуса. Ничего другого. Чтобы в моем доме кто-то не попробовал рыбного супа?!.
И на нашем столе появилась большая супница с дымящейся ароматной жидкостью.
О, что это был за суп! Он заставил нас забыть о вкусе всего остального, хотя могу заверить читателя, что дары моря во Франции стоят внимания. Тут я позволю себе перенестись на несколько лет вперед, в год 1963-й, когда я во второй раз попал на работу во Францию. Помня о рыбном супе, ждал первую возможность, чтобы махнуть в Ля Рошель. Оказавшись там, взялся разыскивать и наш заветный ресторанчик. Но что это? Название то же, но это уже не ресторанчик. Теперь заведение занимает первые этажи всех зданий квартала.
А перед входом толпятся туристы! Вот это успех! Наконец, мы за столом и суп в тарелках. Заказанный, разумеется, нами самими. Но, увы, это был совсем не тот суп, каким нас щедро угощал хозяин.
— А где же сам хозяин? Это мой старый знакомый, нельзя ли повидаться с ним?
— К сожалению, мсье, хозяина нет в ресторане, у него столько дел!
Успех!..
* * *
Шато Икэм. Название такого вина широко известно и в нашей стране. Может быть, и не случайно. Один из местных старожилов, узнав, откуда мы, охотно пускается в пояснения. Давным-давно, повествует он, белые вина из этого благословенного богом местечка пришлись по вкусу российскому императору. Память не сохранила его имени, но это в данном случае и не суть важно. Это были, конечно, отличные белые столовые вина, лучше, чем у соседей, хотя, доверительно сообщает собеседник, не намного. Во всяком случае, посыльный двора его императорского величества каждый год появлялся в замке и закупал большие партии этого самого белого вина. Он стал желанным гостем, и с тем большим сожалением в какой-то очередной его приезд хозяева владения вынуждены были сообщить ему, что, увы, на этот раз сделка состояться не могла.
— В чем дело? — с еще большим сожалением воскликнул представитель императора.
— Год был сырой, дождливый. К тому же и мы недосмотрели. Виноград пошел плесенью. Пришлось пустить его на вино для персонала. Так что приезжайте в следующем году.
Но петербуржский посланец попросил угостить его тем вином, что получилось из «испорченного» винограда, а отпробовав, закупил все его для двора — настолько оно понравилось ему особым своим вкусом. И родился таким образом новый способ приготовления вина, известного теперь всему миру под названием Шато Икэм.
Легенда все это, скажет недоверчивый читатель, легенда с начала до конца. Может быть, и легенда, но вино-то существует, вино отличное, и появление его связывают с нашей страной. Что же в этом плохого?
