— Никудышной. — Взявшись за подлокотники кресла Дженнифер, Марк повернул ее лицом к себе. Он почувствовал бешенство, когда она скрестила руки на груди. Ее высокомерие было словно запрещенный удар для Марка. — Если бы со мной рядом был друг, чтобы поговорить, тогда мне стало бы легче, но тебя не удалось найти.
Никаких прозвищ, никакой нежности. Дженнифер поняла взвинченное состояние его.
— Извини, — виновато произнесла она.
— Ты высказываешь свое мнение, а потом исчезаешь. У меня никогда нет шанса... — С удивлением Марк понял, что не может объяснить то, что чувствует, не может подобрать слов, которые бы говорили о том, как ему обидно, что Дженнифер нет рядом, нет человека, который бы мог выслушать его. — Я... Мне хотелось поговорить с тобой, Джен. — Он нежно пожал ее руку. — Прошлый вечер я провел с Гвин, загнанный в угол этим проклятым предложением. Я не переставал думать о том, как бы мне хотелось, чтобы рядом со мной была ты и я мог искренне высказать то, что я чувствую, не боясь натолкнуться на осуждение.
От этих слов твердая решимость Дженнифер рухнула. Ее враждебность исчезла, как исчезли неуверенность и сомнения.
— Я чувствую себя не в своей тарелке, Марк. — Голос Дженнифер дрогнул. — Мне бы не хотелось совать нос не в свои дела. Гвин решила в спокойной обстановке поужинать с тобой. Так чего же ты ждал от меня? Я знаю, она оказывала на тебя давление, но ведь я первая стала уговаривать тебя остаться, потому что боюсь тебя потерять. Я выбежала из твоего кабинета, потому что осознавала, как была не права, но ведь я не могла взять свои слова обратно, как и не могла изменить свое состояние. Если бы я так поступила, то стала бы лицемеркой. Поэтому я решила предоставить тебе свободу выбора, чтобы ты сам смог во всем разобраться.
— Иди сюда, Мордашка. — Марк потянул Дженнифер в свой кабинет, закрыл за ними дверь изнутри и сразу же начал говорить. — Нет ничего такого в моей жизни, что не касалось бы тебя. То, что ты чувствуешь себя не в своей тарелке рядом со мной... Боже мой, Джен, такого не должно быть. Никогда. После того, что мы пережили вместе. Ты...
Она затаила дыхание и ждала, молясь и надеясь...
— Я — что, Марк?
— Джен, есть много красивых слов, которыми я бы смог описать то, что ты значишь для меня, но все равно это будет звучать слишком тривиально. — Марк смотрел прямо в глаза Дженнифер. — Наши отношения даны нам свыше. И больше всего расстроило меня вчера то, что мне было необходимо пообщаться с тобой, найти спокойную бухту во время шторма, а ты исчезла. Я так нуждался в тебе.
То, что Дженнифер отвергла Марка, особенно после всего, что он сделал для нее, было просто ужасно. На глаза Дженнифер навернулись слезы. Она боролась с ними. Ее эмоции закрутились вихрем. Конечно, она сожалела о том, что не была вчера рядом с ним, но это было и хорошо: теперь Марк должен сам принять решение.
— Нуждался? Ты говоришь в прошедшем времени? — с сомнением в голосе спросила она.
— Нуждаюсь постоянно. Я решил это раз и навсегда.
Дженнифер улыбнулась, размышляя, видна ли на ее лице вся та безграничная любовь к Марку, которую она испытывала. Дженнифер опустилась на стул. Марк тоже присел.
— Поговори со мной, — предложила она. — Что случилось вчера вечером?
Марк объяснил. Гвин не слишком церемонилась, когда они обсуждали предложение о работе. Наверное, она не испытывала ни малейшего стыда за свою наглую тактику. С упорством она убеждала его в преимуществах этого предложения и необходимости принять должность в «Спортс иллюстрейтед». Но Гвин ни слова не сказала о том, что хочет скорейшего переезда Марка к ней.
Гвин всегда была амбициозна и прекрасно знала, чего хочет получить от жизни. Поэтому то давление, которое она оказывала на Марка, не очень-то удивило его. Но она была еще и упряма, а именно это ее упрямство Марк и не мог выносить.
— Я не хочу, чтобы мне указывали, что мне делать, — сказал он.
— Именно поэтому я и уехала. Поэтому я и не стану ничего указывать тебе. Ты понял, что я сбежала только потому, что все-таки есть что-то в твоей жизни, где мне нет места. — Марк попытался возразить, но Гвин перебила его. — Подумай об этом. Я права, и ты это знаешь. А сейчас ты не слишком тактично просишь меня вернуться домой, в Нью-Йорк.
— Да. — Пытаясь успокоиться, Марк вертел ножку своего бокала и смотрел на блестящий белый китайский поднос. Гвин выглядела обиженной. — Это не значит, что я не рад видеть тебя, — добавил он. — Просто мне хочется принять это решение самому.
Ужин складывался невесело. Последний раз, когда они вместе ужинали, их отношения были совершенно другими. Тогда ими владели страсть и романтизм, буйствовали желания. Насколько мог судить Марк, теперь они оба сознавали, что прошлого уже не вернешь. Никогда.
Тем не менее, он не мог понять, почему так произошло. Гвин оставалась такой же привлекательной, как всегда, и такой же сексапильной. Так почему же он не чувствует возбуждения при виде Гвин? Почему его не привлекает мысль возобновить их отношения?
— Ты остаешься.
— Что? — Марк с глупым видом посмотрел на Гвин. — Нет, необязательно. Я еще не принял решения.
Красивыми пальцами Гвин медленно очертила круг по кромке винного бокала.
— У меня такое ощущение, что я должна извиниться за свой приезд сюда. Полагаю, здесь я уже совсем чужая. Особенно для тебя.
Марку хотелось смягчить ситуацию и возразить против этих правдивых слов, но так он бы ввел в заблуждение их обоих. Гвин придется получить такой же искренний ответ:
— Боюсь, ты права. По крайней мере, это мы выяснили. Мы с тобой были очень близки, но этот этап нашей жизни закончился. И тут нет ничего плохого. Это не означает конец нашим дружеским отношениям. Если я решу уехать в Нью-Йорк, я буду рассчитывать на твою помощь.
Гвин вздохнула, отбросила волосы назад и удобнее уселась в своем кресле.
— Тогда, может быть, эта поездка в Чикаго оказалась не бесполезной.
— Чтобы прояснить ситуацию до конца?
Гвин кивнула:
— Но я все еще надеюсь, что ты уедешь из Чикаго. В Нью-Йорке ты всех поразишь. Ты чертовски хороший журналист. Ты вполне смог бы достичь большего.
Марк внезапно понял, что все мучения последних дней остались позади. Он наконец принял решение.
* * *
Спустя два дня Дженнифер увидела на своем столе сложенный вдвое листок бумаги. Сверху было написано ее имя. Почерк казался знакомым. На ее губах появилась улыбка, когда она раскрыла листок и прочитала:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
