Но просто невозможно было сосредоточиться на таких неприятных вещах, когда какая-то неистребимая радость переполняла ее сердце и она готова была петь и танцевать, простирать руки к кружащим вокруг мачт чайкам и дельфинам, чьи блестящие спины ей порой удавалось разглядеть среди гребней волн.
У нее не было больше возможности еще раз остаться с герцогом наедине и поговорить с ним — леди Дейзи была очень бдительна и не выпускала его из виду — до вечера третьего дня, когда Беттина незаметно выскользнула на палубу после того, как дамы разошлись в свои каюты готовиться ко сну, а джентльмены задержались за карточными столами.
Беттина опасалась, что лорд Юстес заметит ее и выйдет следом, поэтому она старалась держаться в тени надстройки, пока не добралась до своего любимого места на корме.
Там она перегнулась через перила, любуясь фосфоресцирующей водой, свечение которой казалось настоящим волшебством, и звездами над головой, такими необыкновенно яркими в этот вечер, что небеса представились ей огромным куполом, затканным золотом. Беттина стояла так довольно долго, наслаждаясь тихой теплой ночью. Она была глубоко потрясена открывшейся ей красотой и решила, что в этом есть какое-то знамение лично для нее.
И тут знакомый голос рядом с ней проговорил:
— Почему-то я был уверен, что вы не устоите и придете сюда.
Беттина не стала оборачиваться, но она остро почувствовала присутствие герцога, который облокотился на перила так, что его плечо оказалось совсем рядом.
— Какая необычайная красота! — тихо сказала она.
— И что она для вас значит?
Беттина не ответила, и спустя несколько секунд он добавил:
— Большинство людей сказали бы, что это зрелище заставляет их чувствовать себя жалкими и одинокими в этом величественном царстве природы.
В его голосе прозвучали циничные нотки, но Беттина не могла знать, что с помощью такой стереотипной фразы женщины неизменно приглашали его утешить их в своих объятиях и поцелуями прогнать одиночество.
— Нет, я так себя не чувствую, — ответила Беттина.
— Неужели?
— Меня эта красота, — медленно проговорила она, — заставляет радоваться и благодарить Бога за счастье быть в живых и все это видеть!
Ей показалось, что герцог не сможет ее понять, и она поспешно пояснила:
— Ученые говорят, что, возможно, у каждой из звезд есть другой мир, другие планеты. И когда я смотрю на небо, я думаю, как это чудесно, что я здесь и что я живу!
Говоря это, она подняла лицо, и ее нежные черты осветились небесным светом, а звездное сияние посеребрило ей волосы.
Герцог не шевелился, пристально глядя на нее.
— И такое бесчисленное множество людей, заселяющих планету, не заставляет вас остро ощущать собственную малозначимость? — спросил он.
Беттина покачала головой.
— Нет, это заставляет меня вспомнить историю о том человеке, который спросил Будду, сколько раз ему предстоит родиться заново… Вы помните этот рассказ?
— Нет. Расскажите мне его, — попросил герцог.
— Будда, — начала свой рассказ Беттина, — сидел однажды под огромным баньяном. Вы, наверное, знаете, что на баньяне листьев больше, чем на других деревьях. К нему подошел некий мужчина, который спросил:
— Скажите мне, мой господин, сколько жизней предстоит мне прожить, прежде чем я достигну вечной мудрости?
Будда немного подумал, а потом ответил:
— Столько, сколько листьев на этом баньяне!
— Так мало? — воскликнул человек с нескрываемой радостью. — Какое счастье!
Герцог негромко засмеялся.
— Так, значит, вы рассчитываете прожить еще очень много жизней?
— Я как-то не задумывалась об этом. Я наслаждаюсь сегодняшним днем и не перестаю благодарить Бога за то, что он даровал мне это счастье, — отозвалась Беттина. — По мнению буддистов, проживая множество жизней, человек может приближаться к настоящей истине.
— Вы настоящий философ, — сказал герцог. — Желаю вам приятных сновидений.
С этими словами он повернулся и направился в каюту, но Беттина не стала провожать его взглядом. Она по-прежнему смотрела только на звезды.
Этим долгожданным утром Беттина первым делом бросилась к иллюминатору. Она немного опасалась, как бы празднества в честь открытия канала не были испорчены плохой погодой. Но, к ее большой радости, день выдался солнечный и ясный. Под ярко-голубым небом все буквально сияло.
Накануне вечером «Юпитер» на всех парах вошел в Порт-Саид, где уже покачивались на рейде другие суда, прибывшие на праздник открытия Суэцкого канала. Самый новый портовый город Египта был расположен на Средиземном море у начала канала — и всю его акваторию сейчас заполняли всевозможные корабли.
Их на якоре стояло около восьмидесяти, и все мачты были украшены флагами расцвечивания. Легкий бриз играл полотнищами государственных флагов чуть ли не всех морских держав.
Беттина поспешно оделась и выбежала, на палубу, намереваясь не пропустить ни минуты зрелища, которое, как она не сомневалась, захватит всех присутствующих — даже лорда Юстеса, как бы твердо тот ни намеревался ничему не удивляться и ничем не восхищаться.
Вскоре к ней присоединились остальные пассажиры яхты, с интересом наблюдавшие за происходящим.
За несколько секунд до восьми часов изящная яхта с флагом Франции вошла в гавань. Беттина не сомневалась в том, что это «Орел».
На мостике стояла женщина, — конечно же, это была императрица Евгения! А пожилой мужчина в черном фраке, стоявший рядом с ней, — это месье Фердинанд де Лессепс!
Они проплыли мимо остальных кораблей под приветственные залпы пушек с береговых батарей. Салютовали и военные корабли, стоявшие на якоре в гавани. Императрица улыбалась и приветственно махала платочком, довольная радушным приемом.
Заслонив ладонью глаза от ослепительного египетского солнца, императрица посмотрела на берег, где собралась толпа радостных зрителей. Там стояли египетские землекопы и солдаты, бедуины и знатные турки. Среди зрителей были негры из Судана и представители разных национальностей из многих стран Европы. Матросы-греки стояли бок о бок с инженерами-французами, и тут же находились закрывавшие лица туареги из самого сердца пустыни, усатые украинцы, люди в многоцветных кафтанах, мусульманские шейхи в зеленых тюрбанах…
А потом воздух вдруг наполнился басовитыми пароходными гудками и протяжным воем сирен.
Снова и снова ударили пушки. Оркестры на военных кораблях заиграли марш.
«Орел» двинулся вперед — и вошел в начало Суэцкого канала.
Беттина почувствовала, что у нее отчаянно бьется сердце: зрелище получилось необычайно впечатляющим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
