Глава 20
Неизвестно, сколько бы нам пришлось провести в бункере. Но проходит пара часов, и неожиданно я слышу в наушниках, сквозь треск и шум помех, голос. Он сообщает, что это пилот транспорта RTF-087, и его направил к нам полковник Дик Маерс. Запрашивает, готовы ли мы к эвакуации. Получив утвердительный ответ, говорит: «Расчетное время прибытия шесть минут. Будьте готовы, у нас нет времени».
Мы с Анной, обрадованные этой новостью, быстро одеваемся. Забираем личное оружие. Я включаю систему самоуничтожения — не хочу, чтобы бункер со всем вооружением достался противнику. Зерги любое здание терранов способны обратить в своё, начнут здесь выращивать каких-нибудь новых жуткий монстров. Обойдутся!
Выходим наружу, проверив показания сканера. На нем три отчетливо заметные сигнатуры. Система «свой-чужой» определяет их как один транспорт и два истребителя, которые кружат сверху, оценивая обстановку и прикрывая. Что ж, это хорошо, поскольку у транспорта — не знаю, кому по башке стукнуть за такое! — совершенно нет вооружения. Зато вместительный. В него запросто могут забраться два осадных танка, например. Или отделение морпехов.
Я бросаю на более-менее ровное место дымовую гранату. Она испускает густой желтый дым, который относит горячим ветром. Хорошо, не в нашу сторону, иначе пришлось бы обегать метров двести. Вскоре из-за черно-оранжевых облаков спускается транспорт, сверкая посадочными огнями. «Вижу вас», — сообщает пилот. На несколько мгновений мощная летательная машина зависает прямо над поверхностью. Открывается дверь, и мы с Анной (даму, как истинный джентльмен, пропускаю вперед) забираемся внутрь. Там нас приветствует морпех в звании капрала. В руках готовая к бою винтовка. «Тоже мне, прикрытие», — усмехаюсь про себя. Но парень говорит, что рад приветствовать нас на борту, и становится спокойнее. Кажется, мы скоро будем дома.
Транспорт взмывает вверх, и я смотрю в иллюминатор, мысленно прощаясь с планетой, которая для меня начиналась как NR-15, а после, благодаря Уросу, я узнал её имя — Ароверк. Только смысла запоминать нет — ей всё равно недолго осталось. Когда спутники взорвутся, их куски полетят сюда, на поверхность, и тут начнется апокалипсис. С другой стороны, может, она и выдержит, кто знает? Теперь просто смотрю на вулканы, которыми небесное тело утыкано, словно прыщами — физиономия подростка.
Далеко внизу вырастает большое огненное облако. Это сработал заряд внутри бункера. Там теперь температура в несколько тысяч градусов, и всё разметало на мелкие части. В том числе моих парней — мой взвод, который сложил свои головы на Ароверке, выполняя непонятный приказ командования. У меня готовы слёзы на глаза навернуться. Родные моих ребят так и не узнают, где похоронены их сыновья, отцы и братья. Доминион сообщит им, что те пали в боях за Родину, а где… — всё это будет под грифом «секретно». Так в штабе всегда делают, когда не знают, что сообщить.
А я вот один живой остался. Мне стыдно почему-то. Но жалеть, что не погиб вместе с моим взводом, не могу. Права не имею. У меня был приказ — я его выполнил. А что не разорвали меня зерги, так это судьба-злодейка. Или магия Зел-Нага, кто теперь разберет. Может, таков был тайный замысел почившей в Пустоте цивилизации, а точнее одного её представителя — Уроса? Может быть, потому я выжил, что нужен ему? И теперь везу артефакт, с которым не знаю, что делать.
Анна сидит напротив меня в кресле, кажется задремала. Ну да, у женщин нервная система тоньше мужской. От переживаний устала девочка. Хм… она же молодая леди, но отчего-то хочется её называть девочкой. Жаль, что не моя. Немного грустно: едва ступим на борт крейсера, как придётся расстаться. Возможно, навсегда. Меня наверняка отправят на переформирование, дадут новый взвод. Если не разжалуют к чертовой матери, как потерявшего своих парней, всех до единого. Кто знает…
Но медик, оказывается, не спит. Открывает глаза, смотрит на меня. Затем снимает шлем. Показывает, чтобы сделал то же самое. Зачем? А, чтобы нас не слышали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Спасибо тебе за всё, Майк, — говорит так по-доброму, проникновенно, что у меня, матёрого вояки, даже мурашки по шее бегут. Не ожидал от себя такой реакции. Думал, чувствительность до минимума рухнула. Ан нет, какой-то её росток остался.
— Да ладно тебе, — улыбаюсь в ответ.
— Нет, я искренне, — произносит Анна. — Если бы не ты, я бы на той планете погибла.
— А я бы остался там навсегда без тебя, — выпалил, не подумав, и чувствую, как покраснел. Вот же блин! Как мальчишка! Пришлось нахмуриться и отвести глаза в сторону. Делаю вид, что мне интересен вид за иллюминатором. А там — сплошные облака, покидаем атмосферу.
Но есть одна вещь, которую я должен ей сказать. Поворачиваюсь, наклоняюсь поближе и говорю шепотом:
— Пожалуйста, не рассказывай никому об артефакте. Хорошо? Это чрезвычайно важно.
— Хорошо, — тут же соглашается медик.
Вскоре транспорт вышел на орбиту, а ещё через полчаса мы покинули его с Анной, спустившись на пол огромного ангара, расположенного внутри крейсера «Империя» — одного из самых громадных и мощных в военном отношении звездолётов Доминиона. Он изнутри напоминает небольшой город: численность экипажа около шести тысяч человек, не считая десанта.
Ангар поражает не только своими размерами. Он весь заставлен различной лётной техникой. Я сразу обратил внимание, как много здесь подбитых истребителей, покореженных транспортов, изуродованных банши. Опалённые, с расплавленными, разодранными когтями и зубами фрагментами обшивки. Над ними трудятся роботы и люди, пытаясь привести в порядок всю эту груду металла.
Внизу нас встречает лейтенант Криптон — адъютант полковника Маерса. Говорит, что меня срочно вызывает в штаб полка командир, Анне отдает воинское приветствие. Она может быть свободна. Мы прощаемся с ней, просто пожав руки. Хотя мне дико хочется её поцеловать. Видимся последний раз… Прощай, красавица.
Длинными коридорами, переходами добираемся до штаба. Полковник, крепкий мужчина за пятьдесят, с седым ёжиком волос на покрытой шрамами голове (о его подвигах во время службы легенды ходят), отходит от карты боевых действий. Подходит ко мне, протягивает руку. Но я прежде вскидываю ладонь к голове:
— Здравия желаю, господин полковник! Мастер-сержант…
— Вольно, Майк. Рад видеть тебя!
Пожимаем руки, полковник осматривает меня с головы до ног.
— Вижу, цел, не ранен даже. Медичка постаралась?
— Так точно, сэр.
— Хорошо. Задание выполнил? Достал артефакт?
— Его там не было, сэр!
Полковник сузил глаза. Пристально посмотрел в мои.
— Уверен, сынок?
— Так точно, сэр!
Я так уверенно говорю, поскольку жесткий диск с записями наших с Анной переговоров я разбил, когда возвращался с базы зергов. Иначе бы его могли прочитать, и тогда сразу поняли, что я нашел кристалл. Ну, а теперь доказательств нет. Если только Анна не проболтается. Но она далеко не глупа, потому ей можно верить. Сам не знаю почему. Видимо, пережитое вместе сблизило нас.
— Ладно, ступай, — говорит полковник. — Командир батальона тебе сообщит, что дальше.
— Слушаюсь, сэр!
Выхожу из кабинета и думаю, правильно ли я поступил. Может, стоило сказать полковнику? Но внутреннее чутье подсказывает: нельзя этого делать. А вот что стоит предпринять прямо сейчас, так это надежно спрятать артефакт. Сдаётся мне, командир не слишком поверил моим словам.
Вернувшись в казарму, раскрываю дверь и… застываю на пороге. На меня поворачивают головы одновременно пятнадцать человек. Мгновенно понимаю: новобранцы. Желторотики, сырьё, пушечное мясо. Кто прислал их сюда? У кого случился отвал башки, раз решил, что эти молокососы достойны стать морпехами?
— Взво-о-о-од! Смирно! — кричит кто-то властным голосом, и парни вскакивают, выстраиваются вдоль коек и вытягиваются, глядя перед собой.
Из-за них выходит какой-то незнакомый капрал. С виду — опытный боец. Встает напротив, козыряет:
