Уже через несколько недель после прибытия в Вашингтон в 1949 году Форд смог «протянуть руку помощи» ФБР. В своем первом выступлении в зале заседаний Палаты представителей в ту зиму он предложил повысить жалованье Гуверу, объявив, что он автор только что предложенной поправки, призванной повысить жалованье директора ФБР на 25 % – с 14 до 17,5 тысяч долларов, что выводило Гувера в ряды самых высокооплачиваемых федеральных чиновников[3]. Директор, по словам Форда, был национальным героем, заслужившим каждый заработанный им цент: «Денежное вознаграждение, предлагаемое в моей поправке, лишь малая компенсация за его неоценимый вклад»3.
Почти пятнадцать лет спустя Форд рассматривал свое назначение в комиссию Уоррена как способ заработать репутацию в национальном масштабе, а кроме того, возможность упрочить союз с Гувером. На протяжении многих лет Форд повторял, что принял приглашение президента Джонсона войти в состав комиссии против своей воли, ссылаясь на широкий круг обязанностей в Палате представителей. Однако публикация телефонных переговоров Белого дома десятилетия спустя показала, что на самом деле Форд воспринял предложение Джонсона с большим энтузиазмом и без малейших колебаний.
Для ФБР назначение Форда означало, что Бюро обзавелось ценным напарником – и защитником, если возникла бы необходимость, – в ходе расследования. В служебной записке вскоре после объявления списка членов комиссии в конце ноября Гувер написал, что Форд вполне мог бы «отстаивать интересы ФБР».
Оказалось, что Форд был не прочь пойти и далее, как он пояснил это Делоаку, когда они встретились в кабинете конгрессмена. Форд заявил о своем желании быть тайным информатором ФБР в ходе работы комиссии и, в частности, присматривать за председателем Верховного суда. Решение должно принять ФБР. Хочет ли Бюро принять его услуги в качестве информатора?
«Форд сказал мне, что несколько обеспокоен тем, как председатель Верховного суда исполняет свои обязанности в комиссии, – писал Делоак Гуверу в служебной записке, составленной в тот же день. – Он объяснил, что первая ошибка, совершенная Уорреном, заключается в том, что он попытался создать “комиссию из одного человека”, предлагая назначить главным советником своего протеже Уоррена Олни»4.
Форд рассказал Делоаку, что в ходе первых дискуссий комиссии он и другие члены были против назначения Олни. «Уоррен выдвинул жесткие аргументы», чтобы отстоять назначение Олни, сообщил Форд Делоаку, но «компромисс был достигнут, когда было названо имя Ли Рэнкина». Служебная записка наводит на мысль о том, что Форд не осознавал – во всяком случае, никоим образом не показывал, – что ему известно о развязанной ФБР кампании против назначения Олни.
Затем Форд обратился к Делоаку с предложением: «Форд пояснил, что будет держать меня в курсе всех действий комиссии, – писал Делоак. – Он также попросил разрешения звонить мне время от времени, чтобы прояснять для себя некоторые вопросы в отношении расследования. Я сказал, что ему непременно следует это делать. Он неоднократно повторял, что наши отношения должны оставаться конфиденциальными. Мы поддерживаем прекрасные отношения с конгрессменом Фордом вот уже много лет».
Помимо предложения Форда у Гувера были и другие причины ликовать. Директор ФБР теперь имел подтверждение того, что Форд и другие члены комиссии с самого начала готовы дать отпор председателю Верховного суда.
«Отлично сработано», – гласит подпись Гувера на записке Делоака.
Уильям Салливан, бывший сотрудник ФБР, занимавший третий по значимости пост в Бюро, а затем досрочно отправленный на пенсию из-за разногласий с Гувером, вспоминал, как взволнован был Гувер предложением Форда поставлять им информацию. На протяжении некоторого времени, рассказывал Салливан, Форд защищал ФБР, поскольку «держал нас в курсе того, что происходит за закрытыми дверями на заседаниях комиссии… Он был нашим человеком, нашим информатором в комиссии Уоррена»5.
Следствие по делу об убийстве Кеннеди стало самым крупным уголовным расследованием в истории ФБР на тот период, судя по количеству занятых им агентов и потраченных человеко-часов. Следствие сосредоточилось в Далласе, куда были временно направлены десятки агентов со всех концов страны. Дополнительные агенты были высланы в Новый Орлеан, родной город Освальда, где он прожил несколько месяцев в 1963 году, в Нью-Йорк, где он провел часть своего детства, и в Мехико. Тем не менее всего через несколько дней после убийства и даже в начале декабря Гувер был готов твердить во всеуслышание, что Освальд – и только Освальд – был в ответе за убийство президента.
В воскресенье, 24 ноября, в день убийства Освальда и через два дня после убийства Кеннеди, Гувер сообщил Уолтеру Дженкинсу, одному из высокопоставленных помощников Джонсона в Белом доме, что ФБР намерено подготовить отчет, чтобы «убедить общественность в том, что настоящий убийца – Освальд»6. Казалось, Гувер решился пойти в обход своих заместителей, публично заявив, что Освальд был единственным стрелявшим. 26 ноября, во вторник, один из заместителей писал Гуверу: было бы неверным принимать какие бы то ни было поспешные решения в отношении убийства, включая признание того факта, что Освальд был убийцей. «Мы должны признать, что дело такого масштаба не может быть полностью расследовано в недельный срок», – настаивал он7.
Раздражение Гувера заметно по надписи, сделанной им на служебной записке: «И сколько же, по вашим оценкам, все это займет? Мне кажется, у нас на руках все основные факты». Три дня спустя, 29 ноября, Гувер сказал президенту Джонсону в телефонном разговоре: «Мы надеемся завершить расследование сегодня, но, возможно, придется все отложить до понедельника»8.
Данная оценка оказалась несколько оптимистичной, но уже 9 декабря, в понедельник, ФБР представило Джонсону и Министерству юстиции пятитомный отчет на 400 страницах, который, как и было обещано, успешно доказывал, что Освальд был единственным убийцей. «Материалы следствия убедительно доказывают, что президент Кеннеди был убит Ли Харви Освальдом, открыто признававшим себя марксистом», – говорилось в отчете. ФБР не смогло полностью исключить возможность заговора, частью которого был Освальд, однако в отчете подчеркивалось отсутствие даже намеков на существование каких-либо других лиц, причастных к убийству Кеннеди. В отчете также утверждалось, что, невзирая на то что ранее в том же году Освальд находился под наблюдением ФБР, у Бюро никогда не возникало причин видеть в нем угрозу для президента9.
Национальный архив
Вашингтон, округ Колумбия
16 декабря 1963 года, понедельник
На третье заседание Уоррен и другие члены комиссии собрались в помещении Национального архива, на повестке дня было обсуждение отчета ФБР10.
На заседании присутствовал Ли Рэнкин, только что приступивший к своим обязанностям в должности главного юридического советника. Председатель Верховного суда выразил радость по поводу того, что он сможет принять на себя бремя организации расследования.
– Со времени нашего последнего заседания он не отходил от меня ни на шаг, и мы попытались разобраться с чисто хозяйственной стороной дела, – сообщил Уоррен11.
Открывая заседание, председатель Верховного суда сообщил и другие хорошие новости: он нашел помещение для комиссии в только что открывшемся здании Организации ветеранов зарубежных войн на Мэриленд-авеню. Пятиэтажное здание с мраморным фасадом было удобно расположено – всего в нескольких домах от Верховного суда и через улицу от Капитолия. Комиссии предоставляли весь четвертый этаж здания – около 3 тысяч квадратных метров, а ее члены могли использовать большой конференц-зал организации на первом этаже для проведения допросов важных свидетелей и других собраний.
– Там все идеально чисто и, полагаю, подходит нам во всех отношениях, – сказал Уоррен, который планировал ходить пешком из здания Верховного суда до офиса комиссии.
Комиссии был выделен отдельный телефонный номер, а вскоре должны были появиться собственные телефонисты и секретари, сообщил Уоррен. Для телефонистов Верховного суда это была радостная новость, поскольку их беспокоил нарастающий поток умопомрачительных телефонных звонков с угрозами или обещаниями поведать какую-нибудь страшную тайну об убийстве президента.
Уоррен также сообщил, что ему повсюду оказывается содействие. Управление служб общего назначения, федеральное агентство по логистике, нашло администратора, который должен был заниматься платежными ведомостями и прочей бухгалтерией. Национальный архив направил своего сотрудника: он должен создать систему папок для архивации потока документов, на многих из которых будет поставлен гриф «совершенно секретно».
