Читаем без скачивания Дом дервиша - Йен Макдональд

Когда Лейла была совсем маленькой, она однажды свалилась с ужасной ангиной, которая дала осложнение на мозг, и температура просто зашкаливала. Две ночи она болталась на грани жизни и смерти, потела и видела галлюцинации типа этих атомных гусениц, которые без остановки ползут вверх по бесконечным спиралям, но не продвигаются при этом ни на сантиметр. Это был бесконечный поход через молекулы собственного тела.

Лейла снимает очки.

— И что мне нужно сделать?

Они возвращаются в офис, чтобы поговорить о деньгах.

— Нужен промышленный образец, — говорит Яшар.

— Доказательство концепции, — добавляет Асо. Выступление в дуэте начинает раздражать.

— На этой стадии наш бюджет — двести семьдесят пять тысяч евро. Нам нужны инвестиции, какой-то белый рыцарь или даже готовое предприятие. В обмен на пятьдесят процентов нашей компании.

— Хорошо, — говорит Лейла. — Звучит вполне реально. Я могу взглянуть на бизнес-план и составить стратегию финансирования. Могу помочь с маркетингом. Мои услуги стоят…

— Две вещи перед тем, как ты поспешишь согласиться на что угодно, — говорит Асо. Он смотрит на Яшара, а тот прикусывает нижнюю губу.

— Нам нужно действовать быстро. Существует конкурирующий проект. Мы слышали, что они уже переходят к созданию образца.

— Насколько быстро? — спрашивает Лейла.

— Две недели максимум.

— Есть еще кое-что… — мямлит Асо.

Яшар морщится:

— Компания не целиком наша.

— А какой долей вы владеете?

— Пятьюдесятью процентами. Нам нужны были деньги на ферму и на программное обеспечение.

— И где вы их достали? — спрашивает Лейла.

— А где, по-твоему, два парня, только что закончившие постдок и не имеющие кредитной истории, могут раздобыть пятьдесят тысяч евро? — спрашивает Яшар.

— Семья, — выдает Асо. — Его семья. Ваша семья.

— Мехмет Али.

— Кто? — спрашивает Лейла.

— Троюродный брат, — объясняет Яшар. — Он из тех родственников, кто всегда добивается цели.

— Есть договор? — уточняет Лейла.

— Это неофициальное соглашение. По-семейному. Есть опознавательный знак; у кого есть этот знак, у того половина «Джейлан — Бесарани».

— Почему у меня появилось чувство, что нельзя все свести к тому, чтобы сделать Мехмету Али предложение, от которого он не сможет отказаться?

— А никто уже пару месяцев ничего не слышал о Мехмете Али. Он не отвечает на звонки.

— А опознавательный знак?

Яшар разводит руками в беспомощной мольбе.

— Вам нужно забрать его обратно. А то вдруг войдет к вам сюда какой-нибудь хитрый дальний родственник, швырнет бумажку на стол и потребует пятьдесят процентов…

— А это не бумажка. — Асо роется в кармане пиджака и демонстрирует Лейле какой-то предмет на открытой ладони. Это миниатюрный Коран, из тех, что некоторые туристы покупают в качестве сувениров после посещения могил святых. Очень красивый, старая фамильная реликвия. — Мне сказали, что он персидский. В какой-то момент истории его аккуратно разрезали пополам.

Ультралорды Вселенной едят кюфту в киоске «Пророк кебабов» на Левент-плаза напротив башни Озер. Они сидят в порядке стихий за крошечным прилавком и едят безумно вкусные сочные мясные фрикадельки, заткнув салфетки за воротники рубашек. Они под нанокайфом. Сначала они много говорят, без умолку, стрекочут, как пулеметы. На этой стадии делаются ставки, а также вносятся оплаты, например штрафы с камер слежения за превышение скорости. На второй стадии все ведут себя тихо и очень отстраненно. Дистанционное зрение затуманивается, так что стеклянные и денежные башни Левента покачиваются, как тростник. А затем и ближнее зрение начинает смазываться так, что обедающим у «Пророка кебабов» приходится держать тарелки на расстоянии руки, чтобы сфокусироваться на них. За этим следует ужасный провал, если он продлится больше пары минут, то вы спрыгнете с моста или под трамвай. А потом вы снова становитесь собой, а ультралорды Вселенной опять превращаются в обычных людей.

Кемаль с опозданием плюхается на свой барный стул с красной обивкой между Аднаном и Кадиром Инанчем из отдела оценки риска.

— Стихия огня, сражайся на моей стороне! — кричит он. «Пророк кебабов» швыряет кебаб, завернутый в бумагу, на зеркальный прилавок.

— Стихия воздуха, помоги мне! — орет Аднан.

— Стихия воды, ведем войну! — говорит Кадир, он знает, что у него дерьмовая строчка.

— Стихия земли, надели меня властью! — бормочет Огюз.

Драксор, Ультрор, Террак и Гидрор. Они то появлялись, то исчезали во владениях неподалеку от атриума биржи Озер, четыре свежих лица и модных костюма с иголочки. У них много общего. Все они — мужчины, все они — часть группы новобранцев, которые попали на крупнейшую и самую перспективную товарную биржу в один и тот же день, и все четверо безумные фанаты Джимбома. Высокомерная дама, которая вела вводный курс, сводила всех новичков хоть одним глазком взглянуть на райские кущи зала совета директоров: кто знает, может, вы даже проделаете весь путь наверх и тоже будете сидеть за этим столом. Шутник-пофигист с южного берега прокомментировал это так: скорее похоже на Храм судьбы Слейвора. Трое уловили намек на старый детский мультик и тихонько засмеялись. Впоследствии эти четверо отыскали друг друга, и так появились ультралорды Вселенной. Пока что до золотого храма никто из них не добрался, но они планируют финансовый переворот десятилетия.

Ультрор, ультралорд Огня, составил бизнес-план в операционном отделе, сотни помощников посвятили фрагмент своей пропускной способности кусочку информации, не понимая целое.

Террак, ультралорд Земли, замаскирует это под очередную газовую сделку в Баку, понизит баррели в трубопроводе Набукко из Эрзурума.

Гидрор, ультралорд Воды, скроет это в лабиринте системы аудита Озера, словно имя Всевышнего среди каллиграфических надписей в мечети.

Драксор, ультралорд Воздуха, заключает сделку. Он получает деньги. А когда деньги будут у него, когда сделка будет на мази, когда цена будет оптимальной, он шепнет остальным ультралордам, что пора подключить Бирюзовую площадку.

— Я сегодня снова собираюсь повидаться с Ферид-беем, — говорит Аднан. — Говорит, что ему нужно больше информации.

— Больше? — встревает Кемаль, он всегда был раздражительным, но это уже сильнее природы или нано. — У него есть бизнес-план.

— А он хочет анализ рынка.

Кемаль снова закатывает глаза. Это все жара, думает Аднан. Она высасывает из нас силы и делает нас нервными и раздраженными, как уличные псы, но пока жара длится, живет Бирюзовая площадка. Кемаль протягивает руку над останками гаофты и хлеба. Аднан пожимает ее в ответ.

— Вот тебе гребаный анализ рынка.

Между ними пробегает информация, страница за страницей классификации, диаграммы и прогнозы. Это высокое и темное искусство, для которого Аднану не хватало ни таланта, ни терпения. Эта сделка, это рукопожатие, эти люди — подарки судьбы.

— Когда ты с ним встречаешься?

— В частном банном комплексе.

— Смотри, чтоб он не начал тебя клеить, — фыркает Огюз.

— В этом году твои яйца будут пахнуть как никогда хорошо, — говорит Кемаль.

— А если он клюнет? — спрашивает Кадир. Ферид-бей далеко не первый олигарх, к которому обратились ультралорды Вселенной, но первый, кто назначил вторую встречу, и первый, кто попросил больше деталей.

— Иранец все еще в городе?

— Это можно организовать.

— Тогда ящик шампанского, — заявляет Аднан.

— И мяч в сетку ворот! — хором провозглашают ультралорды и Пророк кебабов.

— Ты посмотрел на ту ялы? — спрашивает Пророк кебабов. Его зовут Пророком, поскольку он восстанавливает гармонию, врачует души и еле заметно направляет слова и мысли четырех финансистов, которые горят сосредоточенностью и синтетической агрессией. Лучшее лекарство после нанокайфа.

— Разумеется, — говорит Аднан. — И сделаю им предложение.

— По мне так слишком близко к воде, — бурчит Кемаль. — У тебя заведутся грызуны. Крысы размером с гребаную собаку. Я таких видел, их даже кошки боятся. Я б предпочел одну из новостроек в Улусе.

— Уверен, Аднан хочет основать старомодную Оттоманскую династию, — ухмыляется Кадир.

— Я б не стал там растить детей, — возражает Огюз. — Там же испарения с Босфора. Я знаю, о чем говорю. Там сосредоточены все морские загрязнения. Это как смог. А с учетом приливов и отливов, вода там на самом деле застаивается. Сточные воды задерживаются на неделю, а то и подольше. Есть и кое-что похуже. Я знаю точно — не спорьте — мне рассказывал один приятель-коп: когда кто-то прыгает с моста, то трупы туда прибивает, и они там плавают месяцами.

— Ладно, девочки, — говорит Аднан, вытирая рот бумажной салфеткой. — Если мы закончили обсуждать самоубийства, дерьмо и чистоту моей мошонки, то пойдемте чуток поработаем, а?