Едва отдышавшись после своей тирады, хозяйка позволила виконту сопроводить ее к гостям, избавив Мэдди от необходимости и дальше выслушивать перечисление собственных добродетелей.
Наверное, уже поздно бежать домой и прятаться в своей спальне, подумала Мэдди. Оказывается, обручение не такая уж и легкая вещь, как она предполагала. К ней подошел лакей с серебряным подносом, на котором стояли бокалы с вином. Мэдди взяла один и обратила внимание на то, что отец разговаривает у камина с мистером Колстоуном, а по другую сторону камина стоят две матроны и смотрят на нее с нескрываемым любопытством. Одна из них поманила Мэдди веером.
Неужели ей снова придется отвечать на вопросы о помолвке, а может быть, и того хуже – о ночи в беседке? Нет, ни за что!
Мэдди притворилась, что не поняла сигнала, и направилась к отцу. Поправив на его ногах плед, она остановилась рядом и стала слушать беседу джентльменов о новейших образцах плугов.
Сама Мэдди, конечно, не думала о сельском хозяйстве. Она увидела, что Эйдриана подвели к этим любопытным кумушкам. Но он выглядел спокойно, она была уверена, что он расправится с ними гораздо лучше ее. Она отвернулась и стала смотреть на огонь в камине.
Ее мысли снова вернулись к радостному письму матери. Было так приятно думать, что ее родители были счастливы в молодости, тем более что у матери оставалось не так много лет для радости.
Погруженная в свои мысли, она вздрогнула, услышав за спиной голос миссис Колстоун:
– Я должна извиниться, мисс Эплгейт, что увела от вас лорда Уэллера, но все хотят поговорить с ним. Женщины в восторге от его внешности, а мужчины – от его титула, так что, боюсь, вам не удастся оказаться рядом с ним ни на минутку. Мне жаль, что я не могу устроить танцы в гостиной. Можно было бы закатать ковры, но комната слишком мала, да и оркестр мы не пригласили.
– Не переживайте, миссис Колстоун, – сказала Мэдди. – Хотя это очень романтично, когда ты… – Черт, она опять краснеет, а хозяйка смотрит на нее понимающим взглядом. Мэдди решила переменить тему, но почему-то выбрала ту, которая только что ее занимала: – Вы помните, когда отец ухаживал за моей матерью и они танцевали? Какой танец им особенно нравился? Хорошо было бы, если бы Эйдриан… лорд Уэллер… и я тоже умели его танцевать.
– О! – Миссис Колстоун задумалась. – Элизабет и вправду очень любила танцевать. Она была такой легкой, просто воздушной. Мы все ей завидовали. Но у вашего отца тоже было много достоинств, моя дорогая. Он был прекрасный охотник и замечательный наездник. А с каким выражением он читал вслух – особенно стихи. Леди только что не падали в обморок.
Мэдди хихикнула, представив себе отца молодым, романтичным и влюбленным юношей, от которого дамы были без ума.
– А как насчет танцев?
– Танцы? Да, он знал, как делать шаги, но даже до несчастного случая у него не очень хорошо работала одна нога, и из-за этого он был не самым лучшим танцором в нашей маленькой компании. – Взгляд миссис Колстоун несколько затуманился, словно обратился в прошлое. – А наблюдать за Элизабет, когда она танцевала, было просто наслаждением, и молодые люди, все до одного, хотели быть ее партнерами. Даже когда… – Она вздохнула, не закончив. – Такой стыд, – буркнула она себе под нос.
– Что вы имеете в виду? – потребовала Мэдди, забыв про такт. В конце концов, они обсуждают ее мать. Может быть, миссис Колстоун имеет в виду тот несчастный случай, после которого отец оказался прикованным к инвалидному креслу? Нет, он произошел через много лет после смерти матери. Так что заставило миссис Колстоун столь внезапно прервать свои воспоминания?
– О! – Теперь залилась краской миссис Колстоун. – Ничего, моя дорогая, ничего особенного. Твоя мать была моей лучшей подругой, и я никогда не позволю себе говорить о ней плохо.
В этом замечании вообще не было никакого смысла. Миссис Колстоун только что превозносила ее мать до небес – нельзя же считать, что она говорила о ней плохо!
– Простите, но мне надо проверить, как дела с обедом, – с каменным лицом добавила миссис Колстоун и поспешно удалилась.
Чем она могла так расстроить хозяйку? – недоумевала Мэдди.
Однако от этой загадки ее отвлек Эйдриан, которого она увидела в окружении еще большего числа дам и нескольких мужчин. Он встретился с ней взглядом, кивнул и что-то сказал стоявшей рядом даме. Потом, с трудом пробравшись сквозь толпу гостей, направился к ней.
– Наконец-то у меня появился предлог, – тихо сказал он. – Мне чуть было не стало дурно от сердечности ваших соседей, дорогая Мэдлин.
– Вас явно предпочитают мне, лорд Уэллер. Всем непременно нужно быть вам представленными.
Он тихо застонал, а она хихикнула, закрывшись веером. Она знала, что все наблюдают за ними, как открыто, так и исподтишка.
– Я сказал им, что срочно нужен вам. Если они захотят узнать почему, вам придется выкручиваться.
– Хорошо, – ответила она, стараясь, хотя это было трудно, чтобы ее голос звучал сурово. Когда он был рядом и смотрел на нее сверху вниз своими темными блестящими глазами, на него было невозможно сердиться. – Мне вы отводите самое трудное.
– Так они же ваши соседи, – парировал он.
В это время вернулась хозяйка дома. За ней пришел дворецкий, который громогласно объявил:
– Кушать подано!
Миссис Колстоун стала составлять пары.
Эйдриан подал руку Мэдди.
– Но вам наверняка предназначена для эскорта другая дама, – сказала Мэдди.
– Я сам сделал свой выбор, – твердо заявил он. – Пойдемте.
– О Господи! – пробормотала Мэдди. – Теперь слухов не оберешься.
С улыбкой извинения они прошествовали в столовую мимо хозяйки, которая была до того ошеломлена, что позабыла их пожурить.
Возможно, она отнесла их эскападу на счет эксцентричности виконта, подумала Мэдди. Возможно, титулованным особам позволены милые шутки?
Но уже в столовой Мэдди настояла на том, что они будут соблюдать приличия и займут свои места согласно карточкам с именами. Место лорда Уэллера оказалось по правую руку от хозяйки, а Мэдди посадили чуть дальше, между пожилым соседом и сияющим прыщавым молодым человеком, только что окончившим университет и полным радужных надежд.
Она приготовилась к скучнейшему обеду, отдав, впрочем, должное кулинарному искусству повара миссис Колстоун, но краем глаза все время наблюдала за Эйдрианом.
Однако Мэдди обнаружила, что не только виконты нарушают самые непреложные законы хороших манер. Сидевший слева от нее пожилой джентльмен все время за первым блюдом распространялся о проблемах, связанных с выращиванием племенных баранов, а потом вдруг переменил тему:
