Читаем без скачивания Новый дом (СИ) - Нетт Евгений

Выкрикнутое мной слово оказалось прямой противоположностью того, что я сделал на самом деле. Совершенно детский финт, но, между тем, единожды сработать способный даже в такой стычке: вместо потока огня, от которого моя противница закрылась стеной из крови, на неё ринулся холод, приправленный лёгким дождём из множества ледяных копий, сердцевиной которых служила моя агрессивная мана. Против императора это был бы не самый эффективный приём, или, что вернее, самый неэффективный — множество слабых атак, от которых сильный маг просто отмахнётся, защитив своё тело. Но вампир даже в таком ранге существо относительно уязвимое. Сам стиль боя представителей этой расы подразумевает использование их неубиваемости и способности разбираться на кровь и собираться вновь уже целым и готовым продолжать бой. А потому девушка озаботилась лишь защитой своей крови от заморозки, в то время как копья безнаказанно прошили её тело, превратив то в решето.

Следующий акт начался в тот самый момент, когда она начала избавляться от сковывающих движение снарядов — они треснули… и сдетонировали, утопив весь наш внутренний двор в чёрном пламени — лишь родительский дом уцелел, закрытый стеной моего льда. Ударная волна разошлась в стороны, а мне удалось поймать несколько кусков противницы, запаковать их на манер всё тех же ядер — и запустить вдаль, надеясь, что уж это-то охладит её пыл. Вот только в момент, когда ледяная преграда треснула и выпустила наружу нескончаемый поток крови, пробившей дорогу основному телу вампирши, на её лице не было ни досады, ни сожалений — только чистое наслаждение. Я же не видел поводов для такой радости, так как по чистой силе я если не превосходил её, то не уступал уж точно. При этом мой ключевой элемент, находящийся на стыке воды и ветра, обеспечивал некоторое превосходство над жидкой кровью — я мог замораживать её, и тем самым лишать вампиршу сил. При ней я сосуда с кровью не видел, так что на долгий бой рассчитывать не приходилось. А значит…

Пропустив в считанных сантиметрах от своей головы сияющие алым светом лезвия обеих копий, я начал концентрировать ману и вынужденно сделал несколько шагов назад, парируя последующие атаки занявшими обе руки мечами. Навыки, демонстрируемые девушкой в обращении с её парными копьями, поражали воображение: быстрые, изящные и функциональные удары перемежались с выпадами крови, отчего удара можно было ждать буквально откуда угодно. Лишь копья обладали стабильной формой, так как иначе ни о каком использовании их в качестве оружия не могло бы идти и речи. Тем не менее, я держался — идеальный баланс энергий в теле, плюс обеспеченное навыком, — служащим для меня наглядным пособием, но не дарующим умения, — мастерство владения мечом наложились на заложенную Ланой базу, сделав меня одним из самых сильных магов, способных что-то показать в ближнем бою. Ограниченный в применении объёмных заклинаний, но всё равно способный нормально сражаться — так бы я охарактеризовал себя нынешнего. Спальные районы Рилана слабо подходили для того, чтобы бить по площадям, но я, вероятно, смогу подавить вампиршу точечно. Она и так сделала достаточно для того, чтобы я убил её с особой жестокостью.

Смахнув кровососку в сторону мощным горизонтальным ударом, я вбил оба меча в землю и упал на правое колено, сложив обе руки на груди. Пульсация огромного количества маны, собранного в считанные секунды и контролируемого десятками невербально и безостановочно зачитываемых заклинаний, отразилась и на реальном мире — по земле прошла дрожь, а моя противница отшатнулась перед окружившим меня валом мощи. Мгновение — и в небо взвился столб маны, менее концентрированной, но всё равно видимой даже невооружённым взглядом. Если до этого момента в городе кто-то спал, то сейчас я точно всех поставил на ноги.

То, над чем я работал в последние годы. То, что должно было стать основой моего продвижения к божественному рангу. То, что в корне отличалось от представленных в “методичке” Авалона методов. Своего рода воплощение моей силы, у которого ещё не было даже названия, ибо творение моё было незавершённым.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Маги божественного ранга, в большинстве своём, воплощали собой некий аспект, становясь его физическим отражением в реальном мире. И я так и не сумел отыскать хоть какую-то информацию о том, что кто-то до меня пытался овладеть сразу парой аспектов, а именно — Неотвратимостью и Карой. И первое, и второе так или иначе было связано с Палачом, так как преследование избранной цели — это неотвратимость, а убийство за грехи — кара. Вместе — неотвратимая кара. Связки лучше было не придумать, но даже с такой синергией, выстроенной на основе расколовшейся в детстве души, я умудрялся развиваться до смешного медленно: против пяти-шести лет, обещанных Авалоном для одного более-менее подходящего аспекта, я потратил уже восемь. Возможно, срыв сроков и стал причиной, по которой меня фактически продали королю демонов.

В последнем порыве мана хлынула вверх, а после устремилась ко мне, вливаясь в начавший крошиться панцирь и пронизывая всё моё тело. Боли я не ощущал, так как процесс был более-менее отлажен, и свыше своего предела силу я не черпал, — свежи воспоминания о том, как я больше месяца лежал плашмя, не превратив себя в котлету лишь из-за наличия в комплексе заклинаний предохранителя, — но видеть, как обычного цвета кожа медленно светлеет, становясь практически белой, а после поверх неё наращивается гибкая, тоже белоснежная основа — своего рода поддоспешник, поверх которого настилаются матово-чёрные пластины с алой окантовкой было непривычно. Слишком часто практиковаться в использовании этого облика я не мог, так как пропажа барона, мага-императора и наставника в академии была бы слишком заметна, а результаты практики вблизи города — чрезмерно разрушительными.

Но в одном моя уверенность оставалась непоколебимой — в плане чистой силы в эти минуты со мной не сравнится ни один император, и даже божественному рангу придётся поднапрячься — размазать меня взмахом руки уже не удастся.

И вампирша, похоже, прониклась перспективами, так как её самовосстанавливающаяся одежда начала трансформироваться в некое подобие лёгких лат. Предельно функциональных и не оставляющих особого простора для воображения — как мужчине, её кожаный наряд мне нравился куда больше. Но собирался ли я давать ей время на подготовку?

Определённо — нет.

Маска занимает своё законное место, скрывая всё лицо, и я срываюсь с места, гораздо быстрее, чем раньше, сокращая расстояние. Девушка успевает принять защитную стойку и вскинуть оба копья, одним предприняв попытку провести мощный колющий удар, но меня это не останавливает. В текучем зигзагообразном рывке я пропускаю мимо лезвие её первого копья, а древко запаздывающего второго вбиваю ей в лицо, одновременно хватая свою жертву за голову. Оскалившись, я в лучших традициях пафосных злодеев замахиваюсь и бросаю вампиршу куда-то в сторону стены, напоследок успев насладиться хрустом её шейных позвонков. Правда, перелом ей нисколько не помешал, так как пролетела она где-то пятьдесят метров, после чего распахнула крылья… и снова попалась в мои жаркие объятия. Удалённые, правда, но окружающие меня и рвущиеся вперёд потоки льда всё-таки можно считать частью моего тела: стихию я контролировал ничуть не хуже.

Под возмущённые хрипы девушки, оказавшейся неспособной вырваться и оттого вынужденной лишь защищаться и регенерировать, я продолжил движение из города, стараясь убрать после себя как можно больше нависающего над домами льда. Жертвы… без них в этот раз не обойдётся, но и ситуация в корне отличается от недавней. Враг пришёл не ради сдерживания, а для убийства. Целенаправленного и хладнокровного — я всё ещё не знаю, в каком состоянии Тэл и что с мамой. Отец ведь отступил с братом даже не заглянув в дом, да и кровь на одежде брата…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Спустя несколько минут мы, не переставая обмениваться ударами, перелетели через городскую стену, оставив за собой местами замороженный, местами — просто разрушенный город. Я даже примерно не представлял себе, сколько людей погибло, но надеялся сполна спросить за это со своей противницы.