Продолжаю сидеть. Не верю. Некрасиво шмыгаю носом. Мне страшно, что он уедет. А если не уедет - еще хуже, у меня внутри он оставил крючок, потянет, и я буду добровольно стоять перед ним на коленях, изображая пылесос, как Маришенька в тот вечер, когда он даже не разделся, а только приспустил брюки, и я буду делать это в клубе, гостиннице, да хоть где, если он еще раз спросит, я поеду, мне мерзко и грязно от этой мысли настолько, что пелена злых слез застилает глаза, и я готова его голыми руками на части разорвать.
- Всё, иди домой, Кристин, - раздраженно прерывает он мои всхлипы.
А он даже не предлагает.
- Вот и пойду, Саш, - отрезаю. Поправляю юбку. Не открывая дверь, выбираюсь из машины через верх.
Передразнила. Пик моих ментальных угроз. Даже на пощечину не осмелилась.
Бегу к подъезду. Влетаю в квартиру и запинаюсь на раскиданной обуви.
- Кристина, это ты? - кричит Николь. - Где ты шляешься, мы одни должны все делать?!
Сбрасываю сапоги и шмыгаю в свою комнату. Кидаю куртку на кровать, Аверинский пиджак, рваную блузку. Переодеваюсь в домашний костюм. Верчу шарф, прикидывая, вязать ли повязку для плеча. Беру его с собой и иду на кухню.
- Боже, что с лицом? - ужасается Николь, отставляя чай.
Хмуро оглядываю компанию и сажусь на свободный стул.
- Ты сообщения принципиально не читаешь? У нас третье задание. Последнее, - от плиты оборачивается Ваня. Помешивает в кипящей кастрюле макароны и просит. - Николушка, ну проверь, вдруг уже готово.
- Сам ты Николушка! - она вскакивает с дивана и отталкивает его в сторону. - Еще раз так меня назовешь и никакой тебе еды, - вилкой тычет в кастрюлю. - Вань, в твоём возрасте пора уметь варить улитки.
- И что в задании? - завязываю узел на палантине и примеряюсь к руке.
Егор двигается на диване. Наклоняется к моим волосам и морщит нос.
- Насквозь отцом пропахла, - видит мою кислую мину и ухмыляется. - Ревела? Трахнул и послал?
Не сдерживаюсь, бью его шарфом по губам. Он часто моргает. Хватает из кружки чайную ложку и с брызгами шлепает мне по лбу.
- Пошёл вон из моего дома! - запускаю в него корзинку из-под хлеба.
- Успокоились оба! - Ваня выдирает у Егора стеклянную сахарницу и передаёт Николь. - Опять драки в песочнице, вам пять лет?
Егор встаёт, брезгливо стряхивает крошки с рубашки. Отхожу к холодильнику и наливаю сок. В шутку замахиваюсь стаканом, и он отшатывается, как же, его стильный костюм яблочного, с мякотью, надругательства таки не переживёт, и Егор, сверкая пятками, помчится в химчистку.
- Кристина, щас пойдешь в свою комнату, - предупреждает Николь.
Закусываю губу. Плохо из-за одного бородатого козла, а достать хочется всех. Разгромить кухню и постоять в наказание в углу. А потом снова с улыбкой до ушей жить.
- Информацию готова воспринимать? - Николь сливает воду над раковиной. - Ай, жжется, - подпрыгивает на месте.
- Так варежку, - Ваня заботливо подсовывает прихватку. Картина с названием "счастливые молодожёны". - Крис, давай тарелки, жрать хотим.
Егор точно не привык к улиткам альденте из упаковки "паста мания" и вчерашним котлетам, утонченная Мария брякнулась бы тут с сердечным приступом от предложенного её сыну деликатеса. Но я не обостряю, встаю на цыпочки и снимаю блюдца.
За ужином ковыряюсь в тарелке и слушаю планы на завтра. Или уже на сегодня, первый час ночи.
Сообщники кинули клич в сетях - в шесть вечера на площади устраиваем флешмоб. Выбрали популярное шпионское задание: участники надевают тёмные очки, ходят по зоне флешмоба с блокнотами и ведут записи. На остальных смотрят через газеты, в которых прорезаны дырки. Ровно через двадцать минут достают шампанское, и ещё три минуты пьют в унисон и кричат "За Винни-Пуха!"
- Если соберем людей и все пройдёт, как надо, - заканчивает Ваня с набитым ртом. - То можем рассчитывать на личную встречу с бандой. Народ флешмобы обожает. Проблемы вряд ли будут, статья у нас в кармане.
- А ещё завтра после учебы нужно найти костюмы, - Николь запивает макароны моим соком. - Фу, яблочный? Договаривались, что ты грушевый купишь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Беркут, тяжело тебе живется, привереде, - Ваня допивает сок и брякает стаканом об стол. - Короче, после пар не расходимся! Всем ясно?
- Слушаюсь, сэр, - салютую ему вилкой.
С половины одиннадцатого утра и до трёх торчим в институте. Дальше мотаемся по магазинам и театрам. Егор с Ваней великодушно взяли на себя расходы, но на маску Пятачка мне и самой хватило. Поросенком выряжаться не привлекательно, но у меня розовая куртка, прибавить к ней розовые джинсы Николь и готов хрю-хрю.
Николь предложенный костюм осла тоже не вдохновил, но куда деваться, мир ждёт от нас подвигов.
В шесть вечера Егор паркуется во дворе у площади. Забираем газеты, выбираемся из машины и огибаем дом.
Смотрим на рассеявшихся по проспекту участников и пробивает на смех. Некоторые в мультяшных костюмах, как мы, и все с газетами. Сквозь проделанные дырки наблюдают за ошалевшими прохожими и хихикают.
- Разделимся, - предлагает Егор. За мягкое длинное ухо тянет Ваню в сторону салонов одежды. На ходу раскрывает газету и быстро смешивается с толпой. Кроме Егора, вижу ещё нескольких Пухов.
Так, и Пятачок не один. Братья свиньи.
Иду мимо шашлычной, сквозь дырочки рассматриваю посетителей за стеклом. Толстый мужик перестал есть. А ребёнок стучит ладонью в окно. Кричит, наверное, рот открывается и лицо радостное. Машу ему рукой.
- Я с тобой, - слева, прикрываясь газетой, вырастает ослиха Николь. - Только что симпатичный парень покрутил пальцем у виска.
- Да ладно, - открываю дверь пиццерии, пропускаю ее внутрь. - Все привыкли давно ко всяким рекламным акциям.
- Тебе хорошо в своей куртке. А этот театральный костюм воняет какой-то кислятиной.
Идём мимо столиков. Показательно черкаемся в блокнотиках. Удивленная официантка спрашивает, мы проводим съёмку скрытой камерой? Мы важно киваем и закрываемся газетами.
Гуляем по площади. Прошло десять минут, осталось столько же.
Заходим в магазин светильников. Скучная обстановка и злые люди. Похожая на трость бабка-продавщица негостеприимно размахивает люстрой и орет, чтобы мы убирались со своими листовками, мы, промоутеры, как ссаки в лифте, запрудили улицы.
Гуляем, прудим. Приветственно машем другим участникам.
Время почти на исходе, и что к чему. В чем смысл флешмоба и остальных тупейших заданий - я не шарю. Но это не даёт мне грустить по татуированным рукам, я так быстро привыкла к нему, и рада, что некогда реветь в подушку.
Дергаю за ручку очередную дверь, говорю Николь "закрыто, пошли тогда ближе к памятнику, пара минут осталась", и застываю на месте.
Сначала вижу длинную зеленую палку, всунутую в ручку с той стороны, она заканчивается широкой белой щёткой швабры и мешает открыть дверь. А внизу на полу...ноги. В чёрных брюках, с ремнем. Другая половина туловища лежит в торговом зале. Задираю голову и читаю вывеску "Ювелирный центр".
- На полу охранник! - ахает рядом Николь. - В отключке!
Одновременно сдираем на шею маски и прижимаемся к плотному стеклу входной двери. Происходящее в зале не рассмотреть, нам видна только часть от входа и розовая фигура поросёнка с зажатым в лапе воздушным синим шариком.
Наступая друг другу на ноги, перепрыгиваем бордюр, ныряем обувью в снег и расплющиваем носы на панормамном окне салона. Обзору мешает большая искусственная ёлка забросанная белой мишурой, стоит прямо возле стекла. Щурюсь сквозь пышные ветки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Они там. Все. Кролик и Тигра с пистолетами пугают персонал, медведь, осел и совунья громят витрины и сбрасывают драгоценности в рюкзаки.
- Не стой, снимай, - верещит Николь.
Лезу в карман, выхватываю смартфон, он выскальзывает, я пытаюсь поймать и ребром ладони даю ускорение. В ужасе смотрю как он летит на плитку у входа, и крышка с батарейкой отскакивают в сторону.
