— Я был занят, милая. Ты знаешь, как это бывает. Прости. Ну перестань. Давай не будем делать этого снова. Я только что проехал весь этот путь...
— Ну, ты можешь уезжать обратно, потому что все кончено. Между нами все кончено.
Он уставился на нее.
— Ты расстаешься со мной?
— Ну, если ты хочешь назвать это так, то да. Но думаю, что это подразумевает, что мы были партнерами все это время, но очень сомневаюсь, что я единственный человек, с которым ты «встречался». Но это уже не важно.
— Ты, наверное, шутишь, — опешил он.
— Нет, я совершенно серьезна. Я больше не хочу «этого», что бы это ни значило... того, что мы делали... больше не хочу. Из-за этого я страдаю, и нехорошо, что Сэмми думает, что отношения должны складываться таким образом.
Джонни провел пальцами по волосам.
— Вау. Это... просто вау, — покачал он головой. — Ты хоть подумала о Сэмми? Ты не считаешь, что это важно, чтобы у него был отец?
— У него все равно останется отец. Это не изменится, — отчеканила она. — Верно?
Джонни продолжал потирать голову.
— Сэмми любит тебя больше всего на свете, и ему нужен отец. Наше расставание не должно ничего изменить между вами. И я надеюсь, что ты этого не допустишь.
***
Когда Джонни ушел, Элли пошла на кухню, чтобы приготовить напиток, очень крепкий, а затем тихонько вышла через раздвижную стеклянную дверь. Она выпила первую порцию водки длинными глотками, приветствуя тепловатую жидкость, когда та растеклась в ее желудке.
Вздохнула, чувствуя, как напряжение, вызванное расставанием, мгновенно уходит.
Элли знала, что приняла правильное решение в отношении Джонни. Она только жалела, что не сделала этого раньше. Но все равно у нее стоял ком в горле от осознания того, что все наконец-то закончилось. В конце концов, у них были и хорошие времена.
Стоя у задней стены дома, она пила и внимательно следила за темной линией деревьев. Она знала, что детектив Ламберт подозревает, что Гэри сбежал из города, но все равно проявляла осторожность. Если она увидит какое-нибудь движение, услышит что-нибудь... что угодно... ей понадобится всего две секунды, чтобы вернуться в дом и запереть дверь.
Тепло от алкоголя разлилось по щекам, пока она осматривала двор. Она подумала о том, что сказала Зои. «Когда я смотрю на тебя, мне кажется, что я вижу ее».
Когда Зои сказала это, Элли немного опешила. Она сомневалась, что ей нравится быть похожей на убитую женщину или, что еще хуже, на ужасную мать.
Дрожа от холода, она осушила свой стакан и вернулась в дом, чтобы налить еще.
***
Некоторое время спустя Элли почувствовала, что кто-то накрыл ее одеялом. Она поняла, что все еще лежит на диване. Должно быть, она заснула. Она много выпила, слишком много. Открыв глаза, она увидела, что это Битти.
Ее лицо стало горячим.
Элли не хотела, чтобы Битти видела ее такой. Она хотела, чтобы та считала ее сильной.
— Здесь на журнальном столике стоит стакан воды, на случай, если он тебе понадобится, — предупредила Битти. — И пластиковая миска рядом с диваном на случай, если вдруг тебе захочется... чего-нибудь.
— Спасибо, — устало поблагодарила Элли.
— Я возьму Сэмми к себе, — добавила Битти. Она наклонилась и поцеловала Элли в лоб. — Отдохни хорошенько, милая. — Битти направилась в коридор.
— Я порвала с ним, — призналась Элли. — Сегодня вечером. Я порвала с Джонни.
Битти остановилась.
— Хочешь поговорить об этом?
— Нет, правда, нет. Я просто хотела, чтобы ты знала.
Глава 18
Элли проснулась от запаха свежезаваренного кофе и звука писклявой болтовни обезьянки из мультика «Любопытный Джордж».
Открыв глаза, она увидела Сэмми, который смотрел на нее сверху вниз. Он прикрыл нос и хихикнул.
— Ф-у-у-. Что это за запах? Твое дыхание пахнет... мерзко, мамочка!
Она не удивилась. Во рту у нее пересохло и привкус был ужасный.
Она схватила Сэмми и потянула его на диван.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ну, это не особо приятно! — заявила она и пощекотала его мягкий животик.
— Нет, мамочка, хватит! — завизжал он.
— Я принесла тебе кофе, — сообщила Зои, ее глаза сияли. Она держала чашку в своих маленьких ручках. — Две столовые ложки сливок, без сахара. Битти сказала мне.
— Просто идеально. Спасибо, Зои.
Зои гордо улыбнулась.
— Вау! — неожиданно воскликнул Сэмми, отскочив от живота Элли и подбежав к раздвижной стеклянной двери.
Элли напряглась. Неужели что-то... кто-то... во дворе? Она села и, слегка запыхавшись, последовала за ним.
— Выпал снег! — Сэмми закричал. — Это снег!
Он не ошибся. Большие, толстые снежинки падали с неба, покрывая веранду и двор.
Битти вошла в комнату.
— Вы только посмотрите на это.
Сэмми прыгал вверх и вниз, сцепив руки.
— Я хочу выйти на улицу и поиграть с ним, мамочка. Пожалуйста?!
Элли смотрела, как в глазах Сэмми пляшет азарт, и понимала, что не может отказать. Что бы ни говорила ей интуиция, Гэри Уиллис, скорее всего, уже давно уехал. А если они будут играть на переднем дворе, то смогут быстро забежать в дом, если понадобится. Она просто будет следить за ними. Она не сомневалась, что Битти тоже.
— Пожалуйста? — Сэмми повторил. — Ну пожалуйста?
— Хорошо, но ты ведь знаешь правила? Если я позову тебя, ты сразу же пойдешь, хорошо?
— Знаю, знаю. Я буду слушаться с первого раза!
Элли утеплила Сэмми, а Битти нашла дополнительные шерстяные шарфы для девочек. Потом они всей семьей пошли во двор и играли в снегу.
***
Несмотря на легкое похмелье, Элли чувствовала себя странно расслабленной весь день. Гэри, похоже, действительно давно исчез, и она наконец-то правильно поступила в отношении Джонни. Кроме того, она твердо решила сделать все возможное для девочек. Для обеих. Она постарается стать хотя бы немного тем, кем Битти была для нее в самые тяжелые дни.
Сеансы терапии в Центре защиты детей отменили из-за непогоды, а местные школы закрыли на весь день, поэтому Элли и Битти решили считать этот день днем снега и не заниматься домашним обучением.
Поиграв в снегу около часа, они все приняли теплые ванны и переоделись в пижамы. И хотя до Дня благодарения оставалась еще целая неделя, они включили рождественскую музыку, чтобы она тихонько играла из проигрывателя.
Энергия в доме полностью изменилась. Все вдруг стали выглядеть расслабленными. Даже Кэрри не спала почти весь день. Но все же Элли не могла отделаться от мысли, что ее лицо выглядит более бледным, чем обычно... а глаза, возможно, более пустыми.
Пока Битти, Зои и Сэмми играли в «Эрудит» за кухонным столом, Элли подошла к Кэрри и снова взяла ее маленькую ладонь. Она взяла ее за руку, и они вместе несколько минут смотрели, как падает снег на заднем дворе.
— Я здесь, если ты хочешь поговорить, — прошептала Элли. — Я хочу помочь тебе. Когда ты будешь готова, пожалуйста, позволь мне, хорошо?
Кэрри не отреагировала. Ее глаза даже не двигались. Она просто продолжала смотреть на двор. Элли снова перевела взгляд на снег, желая понять, о чем думает Кэрри. Почему она отказывается говорить. Когда и заговорит ли она снова.
Битти рассказала Элли, что главный терапевт Центра защиты детей поставил Зои диагноз «диссоциативная амнезия» — неврологическое состояние, вызванное тяжелой травмой. Она объяснила, что в результате убийства ее родителей Зои подавила некоторые события, которые привели к этому, а также некоторые события, которые последовали непосредственно за этим. Но терапевт выразила надежду, что со временем Зои восстановит большинство, если не все, свои воспоминания.
У Кэрри, с другой стороны, наблюдался селективный мутизм, который, как считалось, проявился в результате той же травмы. Хотя большинство детей, страдавших от селективного мутизма, снова начинали говорить через несколько дней или недель, некоторые не разговаривали по несколько месяцев. Элли надеялась, что Кэрри попала в первую категорию.
