— Нет, не шутка, — вдруг произнес Крис. — Все происходило вполне серьезно. Мне очень нравится эта лошадь, и я позабочусь, чтобы ее содержали в достойных условиях.
Виктория раздраженно высвободила руку.
— Я хочу знать, о чем был спор, — решительно заявила она. Непонятный разговор до предела возбудил подозрительность девушки. Особенно ее насторожило упоминание двухмесячного срока. Примерно в это время истекал шестидесятидневный лимит, после которого, если Вики ничего не успеет предпринять, все права на управление ее компаний перейдут к «Форуму».
Ренвик победно рассмеялся.
— Ну что? Кто скажет, ты или я? — с вызовом спросил он.
Фрио безразлично пожал плечами.
— Мы поспорили, что я пересплю с тобой до осенних скачек на Кубок Чейза, — честно признался он.
— Переспишь?! — Глаза девушки расширились от неожиданности и негодования. Потрясение было так велико, что в какой-то момент она едва не потеряла сознание.
Взглянув Марку в глаза и поняв, что все сказанное— правда, Виктория густо покраснела. Она сразу вспомнила вечер в гостиничном саду. Тогда девушке казалось, что поведение Марка — это часть тактики по завладению контролем над компанией. Хотя после поцелуев почти поверила в его личный интерес к ней самой. Сейчас все прояснилось… От стыда и унижения девушке хотелось провалиться сквозь землю.
— Мерзавец! — в ярости прошипела она. — А вы оба! — Вики повернулась к старым друзьям. — Я считала вас порядочными людьми!
Она отвернулась и хотела было уйти, но Марк поймал ее за руку.
— Подожди минутку…
— Не прикасайся ко мне! — крикнула девушка. — Не хочу никого и ничего слышать!
Марк несколько секунд смотрел ей в глаза, потом отпустил. Вики пошла по дорожке, ничего не различая перед собой и натыкаясь на людей. Она не обращала внимания на удивленные взгляды знакомых, которые здоровались с ней, но не получали ответа.
Разве дед не предупреждал, что ее ухажеры всегда будут иметь подспудный мотив для своих действий? Старый Чейз был мудрым человеком; Вики всегда придерживалась его советов, но стоило в ее жизни появиться русоволосому высокому и широкоплечему кубинцу, как вся привычная осторожность была отброшена! Девушка оказалась неспособной справиться с глупым сердцем…
— Вики! Боже, ты плачешь… Что случилось? Чья-то сильная рука обняла девушку за плечи.
Виктория вздрогнула, подняла глаза и увидела старого друга семьи, Хуана Монтес де Ока.
— Дон Хуан! Ничего… Просто, что-то в глаз попало, — принужденно улыбнулась девушка, выскальзывая из неожиданных объятий. — Ты приехал вместе с командой игроков в поло?
Испанец засмеялся и покачал головой.
— Нет, стар я уже для игры в поло.
Вики тоже выдавила смешок.
— Вздор! Ты — и вдруг старый?
Влажные темно-карие глаза Хуана заблестели.
— О-о, ты мне льстишь! — возразил он, хотя, не без доли кокетливости. — Но почему ты уходишь? Разве ты не досмотришь игру?
Только сейчас девушка поняла, что подсознательно направлялась к стоянке автомобилей. А действительно, почему я убегаю, подумала девушка. Дед обучал ее совсем другой тактике. Стой до последнего, говорил он, покажи свою выдержку!
— Я не ухожу, — оживленно сказала Виктория. — Мне нужно кое-что захватить из машины. Впрочем, в этом нет большой необходимости.
— Давай досмотрим игру вместе, — предложил испанец. — Каждый будет болеть за свою команду. Посмотрим, кто из нас больший патриот!
У Вики слегка отлегло от сердца, и она улыбнулась. Девушка прекрасно знала, что Хуан никогда не относился к поло серьезно. Испанец был очаровательным добродушным миллионером и плейбоем. Ему удалось сохранить этот образ до пятидесяти с лишним лет: легкость общения и предупредительность оказались именно тем, в чем Виктория сейчас нуждалась больше всего. Кроме того, у нее появилась отличная возможность продемонстрировать Марку Фрио, как мало ее заботит глупое пари. Лучезарно улыбнувшись, девушка приняла предложенную испанцем руку и направилась с ним обратно к полю.
— Я должен извиниться перед тобой за поведение сына, — произнес Хуан, когда они оба аплодировали хитрому маневру одного из испанских игроков. — Рикардо признался мне во всем. Он такой упрямец! — Виктории послышалась в его словах родительская гордость. — Ты прощаешь его?
Девушка великодушно улыбнулась.
— Ну, в конце концов, ничего плохого не случилось. — Она старалась не думать в эту минуту о неприятных последствиях упрямства Рикардо. К тому же Виктория знала, что, несмотря на всю внешнюю любезность, Хуану присуща автократическая жилка. Поэтому Рикардо, скорее всего, пришлось сильно пожалеть об опрометчивом поступке.
Правда, и сам Хуан не промах, промелькнула у девушки лукавая мысль. Жена испанца, маленькая тихая женщина, постоянно сидела дома в Мадриде, в то время как ее супруг путешествовал по всему миру, меняя красоток. Опытный ловелас был настолько очарователен, что перед ним не могла устоять ни одна женщина. Даже мужья, чьи жены становились любовницами Хуана, смотрели на это сквозь пальцы.
— Ты слишком добра, — тихо засмеялся испанец. — Мой сын этого не заслуживает. Впрочем, хватит говорить о нем, есть гораздо более интересные темы для разговора. Расскажи, чем ты занималась с тех пор, как мы виделись в последний раз.
— В основном работала, — улыбнулась Виктория. — Ни на что другое у меня не хватает времени.
Хуан неодобрительно покачал головой.
— Это очень плохо, — констатировал он. — Нельзя так сильно перегружать организм. Вижу, мне самому придется тобою заняться. Пока я здесь, буду развлекать, как смогу. Сегодня мы вместе поужинаем, а завтра сходим на Бродвей…
Вики неуверенно пожала плечами.
— Я бы с удовольствием, но…
— Только не говори «нет»! — взмолился собеседник. В его речи чувствовался едва заметный акцент, который многие женщины находили неотразимым. — Ты разобьешь мне сердце.
Девушке стало неловко, и она поспешила засмеяться. Хуан всегда разговаривал с ней с оттенком легкого флирта, но это была его привычная манера общения с дамами. Виктории даже в голову не приходило воспринимать его ухаживание всерьез. Но прежде испанец ни разу не приглашал ее поужинать.
— Что случилось, Казанова? — весело воскликнула Виктория. — Разве нью-йоркцы стали чересчур рьяно охранять жен?
Хуан с прискорбием вздохнул и приложил руку к сердцу.
— Увы, моя репутация! Но если ты откажешься от ужина, значит, мне пора понять, что я уже слишком стар, и единственное, что остается сделать, это удалиться в свое поместье в Кордове и писать мемуары.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
