Утром в воскресенье Кейн совершил героический поступок, встав первым и выгуляв Шира, чтобы дать мне поспать подольше. Но даже эти дополнительные минуты меня не спасли. Дженни, очаровательная маленькая девочка, просто ангелочек днем, превращалась в подлинного дьяволенка ночью. После этой ночи меня уже не удивляли усталый вид Кэтрин и темные круги у нее под глазами. Скорее, меня интересовало, как она вообще может функционировать, если не спит больше года?
Я пинками подняла себя с кровати и потащилась на кухню за кофе. Кейну он тоже потребуется…
Насыпая резко пахнущий коричневый порошок в кофеварку и наливая воду, я не могла не задуматься о том, каким будет мой собственный ребенок. Ребенок…
Моя рука сама собой легла на еще плоский живот. Странно, я знаю о беременности уже больше суток, но все еще не привыкла к этой мысли, все еще не могла поверить, что внутри меня живет и развивается новая жизнь. Может, потому, что никаких признаков, кроме головокружения, которое может быть признаком чего угодно, я у себя не наблюдала. Однако не верить врачу причин не было, и где-то в середине апреля мы с Кейном станем счастливыми родителями.
Или не очень счастливыми... Не знаю, смогу ли я улыбаться и шутить, как Кэтрин, если мой сын или дочь не будут спать по ночам. Нет, конечно, я знала – существуют в природе дети, закрывающие глаза вечером и открывающие утром, но гораздо чаще приходилось слышать разговоры об обратном. И меня терзали смутные сомнения, что идеальные дети – как Лох-несское чудовище – вроде бы существуют, но реальных доказательств нет.
Вошедшая на кухню Кэтрин сочувственно улыбнулась и потрепала меня по плечу.
- Не расстраивайся так. Сейчас просто тяжелый период, зубки режутся, перелет и все такое прочее.
- А откуда ты знаешь, о чем я думаю? – изумилась я. Кэтрин улыбнулась.
- Это было видно по твоему лицу, невероятно задумчивому и отрешенному. Именно такое выражение бывает у будущей мамы, размышляющей о предстоящих ей сложностях.
Я выключила шипящую кофеварку и повернулась к ней.
- Кэтрин, я действительно не знаю, что делать… Еще два дня назад я размышляла о карьере, а теперь жду ребенка, и надо перестраивать свою жизнь, и выходить замуж, и рожать, и все эти бутылочки и детские каши. - Я показала на тарелку, в которой Кэтрин растворяла кашу для Дженни. – И я просто не понимаю, как ты можешь улыбаться и держаться на ногах после бессонной ночи!
Кэтрин отложила ложку и взяла меня за руку.
- Эрика, сейчас я буду говорить банальности и всем известные вещи, но поверь мне – это так и есть. Тебя мучают вещи, которые в свое время не давали покоя и мне, и тысячам молодых девушек, ждущих своего первого ребенка. Ты боишься неизвестности, того, что не сможешь полюбить малыша, пугают бытовые проблемы, так?
Я молча кивнула.
- Так вот, все неприятности, связанные с памперсами, сосками, зубными прорезывателями и прочим, забываются мгновенно, как только ты впервые увидишь беззубую улыбку своего ребенка. Или услышишь его смех. Или поймаешь, когда он сделает свой первый шаг и упадет. Или будешь спорить с Кейном, какое первое слово сказал ребенок – мама или папа.
- А что сказала Дженни? – не смогла не улыбнуться я. – Мама или папа?
- Дай, - ухмыльнулась Кэтрин. – Дженни у нас барышня требовательная, если ты еще не поняла этого.
- Я заметила. – Мы дружно рассмеялись.
- Так, а что ты сказала про замужество? – поинтересовалась Кэтрин, возвращаясь к тщательному перемешиванию каши. На мой взгляд, ни один нормальный человек в рот не возьмет такую гадость, но, видимо, когда становишься матерью, вместе с ребенком к тебе приходят тайные знания о правильном и полноценном детском питании. – Что, Кейн сподобился и сделал тебе наконец-то предложение? Я считала, что вы поженитесь вместе с нами, сразу после школы, а он ждал целых пять лет…
- Да, то есть нет. То есть, я хочу сказать, он сделал предложение еще в школе, но мы договорились отложить временно свадьбу. – Я не стала вдаваться в ненужные подробности. Что, фактически, это я сделала предложение Кейну, а он ответил согласием.
- Еще в школе?! – удивилась Кэтрин. – Хотя ничего странного в этом нет. К выпускному было абсолютно ясно, что вы пара. А где…
- Ма! – наш разговор был прерван появлением не проснувшейся до конца, а потому сердитой и надутой Дженни. Кэтрин, забыв про недозаданный вопрос, бросилась к ребенку. Я была этому даже рада. На вопросы о свадьбе я пока не готова была отвечать, пусть даже самым близким людям. Сначала я должна была разобраться в себе. Я точно знала, чего я не хочу – ни толпы разряженных в пух и прах гостей, которых не интересуем ни я, ни Кейн, ни торопливой регистрации у фальшивого священника в Вегасе. Золотую середину между этими двумя полюсами еще надо было найти. Что-нибудь скромное, только для своих. А лучше всего – чтобы на свадьбе не было никого, кроме меня, Кейна, ну, и свидетелей. Но сейчас не пятнадцатый век, так не бывает…
Я мысленно махнула рукой и вернулась к приготовлению завтрака. Дерек, судя по шуму в ванной, тоже встал, и мой будущий муж скоро появится.
«Муж, надо же», - хмыкнула я. – «Муж и ребенок. Все, что нужно для полного счастья, не правда ли?»
Для полного счастья, по крайней мере, Кэтрин, как мы выяснили, требовалось не только это. После более тщательного, чем накануне, осмотра залитого водой дома, стало ясно, что пребывание ее семейства у нас затянется на неопределенный срок. Кэтрин сильно расстроилась:
- Черт, Эрика, прости, но, похоже, мы еще какое-то время будем тебе надоедать. Если что, только скажи. Мы тогда в гостинице поживем, что ли…
- Забудь, - не дослушав, отмахнулась я. – Будем считать это генеральной репетицией. Если я выдержу двухнедельное пребывание рядом с годовалым ребенком, то переживу и все остальное.
Я могла собой гордиться. После второй бессонной ночи, устроенной нам Дженни, я смогла встать и вовремя прибыть на работу. Мой вид явно невыспавшегося человека, однако, вызвал ряд тонких и не очень намеков со стороны Теда на то, чем мы с Кейном занимались весь уикенд. Пока шутки были относительно безобидными, я старалась не обращать на них внимания, но, чем больше пошлости содержалось в высказываниях парня, тем быстрее истощалось мое терпение. В конце концов, я не выдержала и, прицелившись, бросила в него ластиком.
- Эй! – вскрикнул он, хватаясь за ушибленное плечо. – Ты чего?
- Ничего, - резко ответила я. – К твоему сведению, когда по квартире бегает годовалый ребенок, заниматься сексом невозможно. И спать, когда он в соседней комнате убедительно выражает свое возмущение, тоже.
