было свидетелей того, что я собиралась сделать.
Мы обогнули угол, и она замерла, прижавшись спиной к кирпичной стене, попав в тупик, как крыса в ловушке.
— Подожди, — вздохнула Скарлет, но меня не интересовало ничего из того, что она хотела мне сказать. Мне нужно было почувствовать ее смерть на своих руках, и я не собиралась больше ждать ни минуты.
Итан бросил мне что-то, и я инстинктивно поймала это, мой взгляд упал на зазубренный клинок, вырезанный изо льда. Он выглядел жестоким и смертоносным, как раз то оружие, которое мне нужно, чтобы покончить с этой сукой.
Я не хотела делать это с помощью магии. Я хотела почувствовать ее смерть.
Я оскалила зубы, бросаясь на нее, и ее глаза вспыхнули чем-то, что я не смогла определить, когда она подняла руку между нами.
Но когда я приготовилась к атаке, ее не последовало, ни капли магии не попало в меня, и я зверски усмехнулась, поняв, что она выдохлась. Еще лучше.
Я зарычала от ярости, взмахнув кинжалом, и ее глаза расширились.
— Подожди, я…
Я забрала воздух из ее легких, не желая слышать ни единого слова из ее мерзкого рта, и в следующую секунду мой кулак врезался в ее челюсть, удар был достаточно сильным, чтобы мы оба повалились на землю.
Мы покатились, и она попыталась прижать меня к себе, борясь за то, чтобы схватить меня за запястье и удержать лезвие подальше от своей плоти.
Я наклонилась и впилась зубами в ее руку, не обращая внимания на то, что у меня нет клыков, и просто вырвала кусок плоти, заставив ее снова отдернуть руку от меня, когда она стала задыхаться, поскольку я не позволяла ей дышать.
Это была ее ошибка.
Я вонзила кинжал ей в живот, кровь потекла по кулаку, я вырвала зазубренное лезвие и вогнала его снова и снова, крича о своем горе и ярости, стараясь причинить ей как можно больше гребаной боли.
Слезы затуманили мое зрение, но я с трудом смахнула их, и когда я снова посмотрела на ее ненавистное лицо, из моего горла вырвался крик ужаса.
Вместо того, чтобы посмотреть на Скарлет подо мной, я обнаружила там Райдера, его челюсть стиснута из-за ножа, который все еще был зарыт в его кишках, и я мгновенно отпустила магию, блокирующую воздух в его легких.
— Вот дерьмо, детка, — прохрипел он, потянувшись к моему лицу окровавленными пальцами, которые неуклюже ударились о мою щеку.
— Райдер? — я задыхалась, захлебываясь своим горем, когда внутри меня боролись смятение и облегчение, и я просто смотрела на него, пытаясь понять. Моя рука коснулась его щеки, большой палец прошелся по щетине на его челюсти, пока я пыталась понять, что я вижу.
— Клянусь звездами, ему нужно исцелиться, — прорычал Итан, оправившись быстрее меня и поспешив вперед. Он опустился на колени рядом с нами, а я просто смотрела на мужчину, которого любила, и пыталась понять, как я могу видеть его сейчас.
Райдер закашлялся, кровь потекла с его губ, и в моем мозгу что-то щелкнуло, я задохнулась, глядя на ледяное лезвие, которое я вогнала ему в брюхо, как раз когда Итан растопил его.
У меня вырвался придушенный крик, когда я осознала, что и кому я только что сделала, и я прижала руку к одной из самых глубоких ножевых ран, пока Итан работал над исцелением другой. Я направила каждую каплю своей силы на лечение ран, слезы текли по моим щекам, извинения срывались с моих губ снова и снова.
Райдер запустил пальцы в мои волосы и крепко сжал их, заставляя меня поднять глаза к нему.
— Не извиняйся передо мной за это, детка, — прорычал он. — Я чуть не убил тебя там. Несколько хороших ударов в брюхо — это самое малое, что я заслуживаю от тебя за это.
— Не надо, — вздохнула я, отводя взгляд от его глаз, чтобы снова посмотреть на кровь на его груди, пока я продолжала лечить его вместе с Итаном. — Не пытайся заставить меня чувствовать себя лучше за…
— За что? За то, что отомстила за меня? За то, что любишь меня так сильно, что погналась за этой сукой сюда и пыталась причинить ей столько боли, сколько смогла, во имя меня? Я не злюсь на тебя, я, блядь, горжусь тобой, — он подавил смех, но ничего смешного в этом не было.
Я покачала головой, мое сердце болезненно стучало в груди, когда я осознала, что именно я сделала. Я заставила его замолчать. А что, если бы я попала в его сердце, а не в живот? Я могла бы убить его, даже не зная, что это он. Я подошла так близко к тому, чтобы уничтожить собственное сердце, мои пальцы дрожали от шока, вызванного тем, что я сделала.
Райдер зарычал на меня, еще крепче вцепившись в мои волосы и заставив меня смотреть прямо на него. Я впилась в него взглядом, задыхаясь, когда он погрузил меня в свой гипноз, и на меня обрушилось столько образов нас двоих, что я едва могла их воспринять.
Я видела себя его глазами и чувствовала, что он чувствовал рядом со мной в каждое мгновение, проведенное вместе, с того самого первого раза, когда он увидел меня. Я чувствовала его похоть, его ревность, чистую, ядовитую ярость, которую он питал к Данте и остальным. И я чувствовала пустоту, которая жила в нем до меня, и то, как я помогала заполнить эту пустоту каждым прикосновением, каждой лаской, каждым словом и моментом, проведенным вместе. Каждый раз, когда я не боялась его или выводила его из зоны комфорта. Я чувствовала его ущерб и чувствовала свой собственный, то, как мы собрались вместе и создали что-то новое и чистое из стольких разбитых, сломанных кусочков. Он даже показал мне, когда я появилась в конце этого переулка, мои глаза горели от горя и ярости, жажда крови разливалась по каждому дюйму моего тела, и он был так горд, чувствовал себя таким любимым, когда увидел, что его смерть сделала со мной. Даже когда я снова и снова вонзала лезвие в его кишки, его любовь ко мне и понимание моей любви к нему были самым большим, что он чувствовал. Боль была прекрасна для него, и он пил мою боль, как умирающий человек, отчаянно нуждающийся в воде.
— Ты моя, детка, — прорычал Райдер, появляясь передо мной, целый и исцеленный в видении, и беря мое лицо в свои ладони. — И я твой. В
