это Сатана. Но сам автор
не знает ответа на этот вопрос. Точнее, он прекрасно это знает, но не может сознаться себе в том, что «сказать» такое может только Высочайший Бог. Какой? – Бог иудеев? Нет. Потому что – и это в какой-то степени нелепо читать – автор аргументирует свои претензии к Христу так, как будто сам автор – это иудей, а не мандей. При этом автор очень точен: Иисус действительно только «ослабил» Моисееву Субботу, а не полностью упразднил ее. Но ведь сами мандеи Субботу не чтут, а они, как и христиане, чтут Воскресение. Так зачем же автору заступаться за Субботу тех иудеев, которые изгнали его единоверцев из Палестины. И разве может «сказать» иудейский Бог
Яхве хоть что-то тому, кто нарушает одну из самых главных его заповедей – почитание Шаббат?
И здесь мы должны немного отвлечься и вспомнить текст иудейского Писания. Если назирута была закрытым знанием не только для всего мира, но даже для подавляющего большинства мандеев, то иудейское Писание было текстом, открытым для всех желающих: Септуагинта давно функционировала в греческом мире, и сами иудеи – в лице Филона Александрийского и Иосифа Флавия – пропагандировали этот текст, и писали на этот текст комментарии для всей ойкумены. А значит, этот текст был знаком и тому автору, который написал «Книгу Иоанна». Но он был мандеем. И конечно же, назареем, потому что у простого мандея не было права составлять священные тексты. А следовательно, понимание первой главы иудейской Книги Бытие у этого автора было таким же, как и у евангельского Иисуса. Этот автор прекрасно видел в Шестодневе Бытия Высшего Бога Элохи́ма, который создал, «по Своему подобию», андрогена-Адама, почитаемого мандейской религией. И именно этот Высший Бог, согласно иудейскому Писанию, а не Бог Яхве, утвердил день Субботы в качестве дня отдыха. И по образу этой Субботы Моисей ввел почитание всеми иудеями «Шаббат».
Иоанн заявляет, что «Моисей с помощью Субботы установил связь…». И теперь нам понятно, с кем и каким образом. Моисей, сам того не осознавая (а может быть, как раз он-то это и понимал, потому что воспитывался при дворе египетского фараона), «установил связь» – через почитание Субботы – с тем Высочайшим Богом, который был Богом мандеев, но которого не знали иудеи. А следовательно, – именно через эту Субботу – связь и с самими мандеями. И Иоанн естественно противился тому, чтобы эта Суббота, которая являлась «тонкой ниточкой» между мандеями и иудеями, была «ослаблена». А «еретик» Иисус эту «ниточку» стал пробовать «на разрыв», исцеляя в Субботу, что нарушало иудейский Закон. И возможно, что споры относительно этой Субботы привели иудеев и мандеев к вражде. Ведь не случайно же Иоанн упомянул эту Субботу в качестве важнейшего обвинения Иисусу.
Суббота не являлась «авторским правом» иудеев, как мы подумали при прочтении этого текста из «Книги Иоанна». По мнению самого автора этой Книги, – это деяние того Высочайшего Бога, которого издавна почитали мандеи, – т. е. Бога Света. Мандеи называли этого Бога также словами «Великая Жизнь». Но – рассуждает этот автор дальше, – если Иисус называет себя «Сыном Бога Света», и если Он берет на себя право «ослаблять» Субботу, которую утвердил сам Бог Света, «Отец» мандеев, в таком случае, кто мог бы сказать Ему эти слова о крещении? И если вдруг оказалось бы, что это действительно сказала «Великая Жизнь», Ха́йе-рбе, в таком случае и самому автору следовало бы, скорее всего, пересмотреть положения назарейской веры, ставящей во главу угла вопрос спасения человеческой души.
Есть евангельский эпизод, в котором Иисус задает иудеям вопрос о том, кто был Иоанн Креститель? Логический ответ иудеев: «Не знаем». Ситуация, в которой оказывается автор «Книги Иоанна» подобна: он тоже «не знает», кто такой Иисус, причем, не знает чисто логически. И все эти свои сомнения автор вкладывает в уста Христа: «Я свидетельствую не сам, как твой ученик, поэтому сотри мое имя из твоих страниц». «Сотри» – также потому что автор прекрасно осознаёт: Иисус отошел от положений назарейского учения и учит о Своем. И не просто о Своем, но базой Своей проповеди Он сделал не только назарейское учение, но и «вернулся вспять» к иудейской Книге Бытие. И это притом, что основополагающей истиной для любого назарея было знание о том, что иудаизм – это «детский сад» по сравнению с назирутой. Но даже зная все это, в словах автора все время ощущается какая-то неуверенность: он не может с чистым сердцем осудить Христа и признать в Нем лжеца и обманщика иудеев и мандейских священников.
Отношение мандеев к Иисусу нашло отражение в чрезвычайно «путанном» восприятии того Христа, которого они описывают в своих текстах. Один из таких «Иисусов» – это иудейский проповедник малькут шамаим – это «лже-Мессия», и именно он, скорее всего, явился – сам того не предполагая – причиной изгнания мандеев из Иудеи. Иисус истинный – тот, который проповедовал о Царстве и об Адаме евангельскими притчами, – был назарейским «раскольником», и именно Он разгласил тайну назарейского учения (назируты) всему миру. Этот же Христос, но уже как Ано́ш-у́тра, совершал исцеления больных в Иерусалиме, т. е. все то, что мы читаем о чудесах Христа в евангельском тексте. И именно этому Христу мандеи придали облик «Царя Светов», сделав его неземным Ано́ш-у́тра. Встречающееся в Евангелиях словосочетание «Сын человеческий» происходит из устойчивого мандейского религиозного лексикона. Но если в евангельском тексте эти слова понимаются как «принадлежащий к человеческому роду», то у мандеев слово «человек» означало первоначального «Адама». Адам – это и есть «Человек».
Ко всем этим историческим напластованиям, но уже в начале III в. н. э., облик Христа частично смешался с земным обликом яркого персидского проповедника по имени Мани, учение которого – манихейство – распространилось в Вавилонии среди персов. В это время мандеи проживали там же, причем, это учение Мани многое восприняло от учения мандеев, т. к. он происходил из их «секты».
И в то же самое время вполне объяснимо отношение мандеев уже к «другому» Христу, которого они называли «Христос-византиец» или «Христос-ромей»: именно этот «Христос» олицетворял собой ту христианскую Церковь, которая стала одним из самых беспощадных гонителей мандейской общины. И по этой причине мандеи никогда не селились среди христиан. Недавний их исход в христианские страны (в том числе в США) объясняется тем, что эти государства уже давно перестали быть «христианскими» на деле: они только носят на себе личину этого названия. Да и сегодняшние мандеи уже далеко не те, что были в древности.
И несмотря на всю эту мешанину,
