— Между прочим, не в пример некоторым, малышка к моим советам прислушивается, когда тебе подарки выбирает, — не паливно так намекнул Федот со своего места.
Вячеслав хмыкнул. Бусинка ему на день рождения три недели назад подарила охотничье ружье. Ясное дело, без помощи Федота она бы то не выбрала.
— Малышка просто в оружие ни фига не разбирается, ясно, что спрашивала у тебя. Да и не надо оно ей. Ты и я есть для этого, — отмахнулся он от упрека друга, продолжая вести машину и почесывать щенка за ухом.
Собака уморно урчала, видно, балдея от этого, и подставляла голову, вертя ею из стороны в сторону.
Федот пробормотал что-то, точно не лестное об его особе. Но Вячеслав на это не повелся — они уже подъезжали к воротам их с Бусинкой дома.
Малышка обнаружилась в его кабинете, как ни странно. Сидела и пялилась в окно, изучая пасмурное небо. При этом на лице у нее было приблизительно такое же пасмурное настроение. Видно, снег надеялась высмотреть.
Вячеслав тут же вспомнил, как вчера его девочка хандрила. Даже рисовать не пыталась, что обычно помогало ей справиться с тоской и усталостью. А когда он попытался выяснить, из-за чего она так расстроилась — Бусинка обняла его и начала так целовать, забираясь при этом ладошками под свитер, что сложно было ее намерение толковать двузначно.
Вячеслав попытался мягко отодвинуться от жены и напомнить, что им стоит подождать пару дней, по советам врачей, так сказать «накопить запала и энергии» до того момента, когда у Агнии наступит самый подходящий день для зачатия.
И тут Бусинку просто прорвало — она так давно не плакала. Наверное, с того момента, как он ее из Киева привез. Аж взахлеб, растирая слезы по лицу и отворачиваясь от его рук, когда Вячеслав, кляня свой язык, пытался обнять жену, успокоить.
— Я устала, Вячек. Не могу так! — захлебываясь слезами, всхлипывала его малышка. — Я люблю тебя. Почему мы должны быть вместе по расписанию? Чем это поможет нам?! Я же…
Что «она», он уже не дал ей досказать, сил не было ее рыдания слушать. Поймав лицо малышки своими руками, Вячеслав прижался ртом к ее губам, глотая и эти рыдания, и ее отчаяние, и соленые слезы. Пытаясь успокоить. Блин. Можно подумать, что ему самому было в кайф терпеть и не распускать руки, не давать себе волю любить свою малышку. Но врачи ж, типа, говорили, что это может помочь. Правда, без особой уверенности.
— Хорошо, твои варианты? — поинтересовался он сиплым голосом, усадив Бусинку к себе на колени. — Что ты предлагаешь? — отвел волосы от ее щек, погладил кожу, вытирая слезы.
— Мне и так столько всего делают, Вячек, — уже смущенно, стесняясь своей истерики и слез, всхлипнула Бусинка. — Все эти гормоны, лекарства, процедуры. Думаю, ничего страшного не случиться, если мы не будем еще и наши отношения по графику выстраивать. Мне гораздо чаще хочется быть с тобой, чем эти врачи разрешают. И вообще, что они в нашей семье и чувствах понимают? — с вызовом, немного подпорченным новым всхлипом, уточнила она, глядя на него из-под своих бровок.
Ему стало весело:
— Точно, ни хрена не понимают, — так же хрипло согласился он, поглаживая, перебирая ее волосы. Крепко обнимая свою любимую второй рукой. И опять поцеловал, теперь уже сам показывая, что не собирается останавливаться.
Именно из-за этой ее вчерашней вспышки, он и решил раньше времени поторопиться с новогодним подарком. Потому и поехал сегодня выбирать собаку, когда сама Агния еще и не проснулась толком. Чтоб хоть немного свою девочку развеять.
Бусинка обернулась, как только они замаячили на пороге:
— Вячек! — подорвавшись с его кресла, на котором сидела у окна, она подлетела к нему. Счастья столько сразу в глазах появилось, что у него от сердца отлегло. — А ты куда делся с утра? Привет, Федот, — кивнула Агния другу, махнувшему ей рукой.
Но повиснуть у Вячеслава на шее не успела. Он выставил вперед ладони, на которых, испуганно притихнув, сидел щенок.
— Держи, Бусинка, — улыбнулся Вячеслав, наблюдая за реакцией жены. Следил и Федот. — С Новым годом.
Бусинка застыла секунд на тридцать, во все глаза уставилась на щенка. А того аж трясло, Вячеслав ощущал это. И вдруг терьер тявкнул и попытался спрыгнуть с его ладоней, явно стремясь добраться до Агнии.
Бусинка залилась таким радостным смехом, что у Вячеслав на все лицо расползлась улыбка. Выхватила из его рук это тявкающее недоразумение и закружилась по комнате:
— Это мне? Правда? Прелесть какая! Он просто чудесный! — подскочив к нему впритык, Агния поцеловала Вячеслав, продолжая держать щенка в руках.
А тому явно пришлась по вкусу хозяйка: щенок уже успел облизать ей все ладошки и подпрыгивая, старался достать до лица.
— Он такой…! — Агния снова захохотала, не сумев подобрать от восторга слова. — Спасибо, Вячек! Спасибо! — она с упоением гладила щенка.
Вячеслав поднял голову и одарил Федота взглядом, полным превосходства. Друг молча развел руками, признавая, что был неправ.
— А как его зовут? — Агния запрокинула лицо, заставляя Вячеслава снова переключить внимание на нее.
— Это твоя собака, ты и придумывай, — с усмешкой открестился Вячеслав, обнимая жену за талию.
Агния задумчиво нахмурилась. Вытянула щенка перед собой на руках, внимательно всматриваясь в мордочку.
— Он такой милый, — она состроила счастливую гримасу. — Просто… Просто чудесный монстрик! — Агния захохотала, когда щенок сумел достать языком ее щеку. — Давай, так и назовем, а? Монстр!
Вячеслав как-то опешил. Глянул на Федота, который по ходу тоже растерялся. Да уж, сложно было им понять, чем руководствовалась Агния, подбирая клички собакам. Огромного пса — Плюхом назвала. Эту игрушку — Монстром…
— Это, вроде, девочка, Бусинка, — откашлявшись, чтоб скрыть смех, попытался Вячеслав как-то повлиять на ее решение.
— Да? — Агния подняла щенка повыше. Смутилась. — Точно, — у малышки даже щеки покраснели. — Ну, тогда, давай, пусть будет — Моня!
То, что с подарком Вячеслав не прогадал — стало ясно почти сразу — Моня никому хандрить не давала. Этот двухкилограммовый комок энергии носился по всему дому с такой прытью, что попробуй еще догони. Хотя догонять как раз, нужды не было — носилась Моня исключительно за кем-то из них. Конечно, в основном, предпочтение отдавалось Агнии: хозяйку, не чающую в ней души, Моня обожала в ответ с не меньшей «страстью». Однако не оставался без своей порции «щенячьего восторга» и Вячеслав, на коленях которого Моня предпочитала устраиваться для послеобеденной сиесты. Чем вгоняла его в ступор: вроде и разбудить этот комочек жалко, но и сидеть поленом, когда куча дел — дико и глупо. Федот же отводил душу, используя любой случай, чтобы из-за этого приколоться над другом. Правда, продолжалось это ровно до того момента, пока Вячеслав, зайдя как-то вечером на кухню, не застал Федота в вовсе нелестном для последнего положении: этот приколист сидел прямо на полу, рядом с мисками Мони, и поглаживал повизгивающую от удовольствия собаку, тихонько рассказывая, какая же она «чудная». Моня была от этих комплиментов в восторге, судя по виду. Вячеслав тоже, только больше от мины Федота, когда тот понял, что его застали «на месте преступления».
