- Кушай, маленький, кушай… ну ты, маленький, и жрать!.. - Последнее было сказано негромко и в сторону.
За ее спиной Ильен перемигнулся с учителем. Первая порция в мешочке из плотного полотна уже грела бок Айрунги под балахоном. Путь предстоял долгий, грех было не запастись бесплатной провизией. Только бы не заметила хозяйка! За такие фокусы хитрому гостю могут и ребра пересчитать!
Но Дагерта уже забыла о них, прислушиваясь к голосам за соседним столом.
- Две по-одковы и ро-оза! Да-авай, Шершень, кида-ай!
- Подкова, кинжал, морская звезда… Держи, бабка, теперь ты…
- Алмаз, кинжал, дракон!
- Везет тебе, старая карга! Бросай, Недомерок… Ого! Три алмаза!
Долговязый гордо встал, озираясь и соображая, что бы такое пожелать.
- Вот! - ткнул он пальцем в бродячего лекаря за соседним столом. - Пусть он под стол залезет и козлом закричит! Дагерта тут же оказалась рядом с разошедшимся гостем:
- Ну, вот что! Ты, господин хороший, сядь на место и к людям не цепляйся, они ж тебя не трогают! А то недолго и по ушам схлопотать!
- По ушам? - громогласно переспросила старуха, поправляя за поясом кистень. - Это от кого же, говори напрямик! Не от тебя ли, кляча двуногая?
Худой длиннолицый лекарь засуетился, локтем смахнул на пол свой мешок, кинулся его поднимать.
- Эй, Молчун! - возвысила голос хозяйка. - А ну, сгоняй на пристань, кликни матросов…
- Стой, где стоишь! - гранитным голосом посоветовал рабу Шершень. - До порога дойти не сумеешь…
- А ты, те-етка, - пропел Красавчик, - та-ащи вина и не дури!
- А я и говорю, - не дал себя сбить Недомерок, - пусть вот этот, в балахоне, лезет под стол и козлом мемекает!
Он угрожающе надвинулся на бродячего лекаря. Тот сосредоточенно глянул под ноги и вежливо спросил:
- А вот эту монету мой господин обронил? Или из моего мешка выкатилась?
- Монета? - растерялся Недомерок. - Где?
Он нагнулся, не разглядел ничего более ценного, чем пара дохлых тараканов, и гневно выпрямился, решив, что над ним издеваются.
- Да я ж тебя сейчас, пилюля ты слабительная…
Его прервал пронзительный визг сверху. Девчонка, в которой любопытство пересилило испуг, выбралась на галерейку - посмотреть, что будет дальше. И теперь визжала, указывая на что-то рукой.
Недомерок почуял запах дыма - едкий, пронзительный. Он крутанулся на каблуках, но не увидел ничего, кроме перекошенных от удивления рож приятелей и разинутого рта трактирщицы. Это его отнюдь не успокоило. Он вновь обернулся - и вновь ничего не увидел. А дым уже застилал все вокруг.
- Сб-брось п-плащ! - заорал Красавчик, забыв выпевать слова. - Г-горишь, д-дурень!
Действительно, долговязый невежа, войдя в дом, не снял плащ. И теперь из капюшона, откинутого на плечи, валил густой вонючий дым.
Недомерок попытался развязать тесемки у горла, но только хуже их затянул.
- Залить надо, - подсказал Красавчику негромкий, спокойный голос лекаря. - Да не вином, дурак, водой… На, держи!
Опешивший Красавчик послушно взял в руки небольшую деревянную бадейку, возникшую откуда-то из-под локтя, и выплеснул ее содержимое на вертевшегося перед ним Недомерка. Большая часть жидкости угодила мимо - прямо в физиономию Шершню. Впоследствии Красавчик клялся, что его кто-то толкнул под локоть, и ругмя ругал хозяйку, не предупредившую, что в бадейке не вода, а помои…
- Ты что, одурел? - гневно вопросил главарь, дернулся к Красавчику - и грохнулся на стол, сметая на пол миски, кувшины и игральные кости. За ним поехала скамья, к которой, как почему-то оказалось, Шершень был привязан веревкой за сапог.
Старуха шагнула вперед, чтобы помочь главарю… и заорала не хуже девчонки на галерейке, шарахнулась прочь, не удержалась на ногах, с маху плюхнулась на задницу. Подол длинной юбки задрался, открыв высокие мужские сапоги. Под грубой материей трепыхалось что-то живое, пытаясь выбраться наружу.
К визгу бабки и девчонки присоединил вопли Красавчик, который обнаружил, что не может выпустить из рук вонючую бадейку: он к ней прилип! В попытке освободиться он стукнул бадейкой о край столешницы - раз, другой… промахнулся и рухнул под стол, въехав в бадью головой по самые плечи.
Бабка вопила. Девчонка визжала. Хозяйка что-то гневно кричала. Молчун с кочергой крутился вокруг, не зная, кого надо бить. Ильен прыгал от восторга и радостно орал, время от времени давая пинка Красавчику, который безуспешно пытался стащить с головы бадью. Купцы суетливо бегали по «залу», пытаясь пробраться к двери, но боясь угодить в полосы колдовского дыма Шершень, оборвав веревку, вскочил на стол и завращал над головой топор с криком: «Не подходи, убью! » Из-под подола насмерть перепуганной бабки выбрался не менее перепуганный козленок. Услышав жалобный родной голосок, черная коза покинула свой угол и напала на бабку, не обделяя, впрочем, вниманием и любого, кто оказывался рядом. Недомерок так и не сбросил плащ, а перерезать завязки в панике не сообразил. Под общие крики он метался по «залу», крутясь и извиваясь, чтобы сбить незримое пламя. Со стороны было похоже, что он пляшет веселую наррабанскую горхоку.
Лишь двое в общем безумии оставались спокойны. В углу человек с пустыми глазами неторопливо и размеренно отправлял в рот кашу ложку за ложкой… А в центре сумасшедшей бури из дыма, криков и беготни стоял, скрестив руки на груди, Айрунги и с удовольствием слушал:
- 0-ой, спаси нас Безликие! О-ой, мамочка, боюсь!..
- Господа, что это? Прорвались Подгорные Твари?
- Какие Твари! Не видишь - старуха козла родила!
- Не подходи! Всех зарублю!
- Д-да п-помогите же, к-кто-н-ниб-будь!..
И тут настежь распахнулась входная дверь. Разгоняя дым, в «зал» ворвался сырой холодный ветер - он показался всем невероятно свежим и каким-то спасительным.
Властный голос перекрыл вопли и визг:
- Что здесь происходит?!
На пороге стоял хозяин.
Кринаш Шипастый Шлем.
Вернулся.
За спиной хозяина маячил Верзила. Догадливый слуга, услышав вопли, ухватил на дворе дрын и теперь был готов глушить любого, на кого укажет господин.
Все замолчали разом, словно угодили под дождь со снегом. Коза побежала в свой угол, козленок семенил за ней. Недомерок от неожиданности так рванул завязки, что они лопнули и злосчастный плащ упал на пол.
- Проветрить! - хмуро бросил хозяин Верзиле и Молчуну и обернулся к жене. - Что здесь происходит?
К своему великому удивлению, женщина сумела быстро и толково изложить события.
- Так! - глухо бросил Кринаш и шагнул к столу, на котором возвышался Шершень с топором. - А ну, слазь! Не на то я столы ставил, чтоб об них всякая рвань подметки вытирала!
Шершень молча спрыгнул на пол.
Хозяин обвел присмиревшую компанию недобрым взглядом. В каждом движении этого кряжистого седого человека чувствовался бывалый воин. Можно было не сомневаться, что шрам на лбу он заработал не в кабацкой драке. Он стоял безоружный среди четверых вооруженных человек, но они разом оробели, почувствовав себя сворой мелких шавок рядом с матерым волком.
Не спеша Кринаш взял за плечо Красавчика (еще не избавившегося от «шлема»), пригнул его, несопротивляющегося, к столу, другой рукой забрал у Шершня топор и точным движением разбил бадью. Освобожденный парень ошалело заозирался. К его ладоням накрепко прилипли две дощечки.
- За бадью заплатите, - бросил Кринаш тоном человека, не ожидающего возражений. - Там что, скамья сломана? Значит, и за скамью. - Он обернулся к жене: - Почему в «зале» люди с оружием?
С чувством огромного облегчения Дагерта залепетала что-то невразумительное. Не дослушав, Кринаш обратился к Шершню:
- Ты у этой швали за главного?.. Ладно, сам вижу. Мечи, топор и прочие игрушки отдашь Молчуну, он их в амбаре запрет. А сами, если хотите здесь ночевать, марш на сеновал, только с огнем там поаккуратнее. Да не забудьте бабулю свою с полу подобрать. Нечего у моих гостей под ногами всякую дрянь разбрасывать, люди споткнуться могут!
