собственной персоной? Людям сразу на колени падать или можно чуток полицезреть благодетеля?
С какой это еще стати? Их песчаный замок сам устоял, своими силами — под волнами не растекся и под солнцем не рассыпался. А своему создателю он, по всей видимости, понадобился по одной простой причине — похоже, неземной накал ангельской драки стал слегка слишком обжигающим.
Интересно, кто кого?
А, неважно — они там все одним миром мазаны.
Но неужели непонятно, что если кто-то бежит от драки, то она бежит за ним? И, как правило, догоняет. Нужно все разборки небесные на землю перетащить? Чтобы все-таки обрушить нерушимую твердыню — его как будто творение — в совершенный хаос?
Именно в этот момент я поняла, насколько основательно мастодонт подготовился.
Он во всеуслышание признал совершенство земли.
И кто с этим поспорит?
И небрежно приплел к этому совершенству меня.
С этим только Анатолий может поспорить — и то издалека.
Но где этот подхалим заезжий мое досье взял? Такое только у Стаса могло появиться — он, что, на меня уже личное дело завел? Ну, тогда пусть молится, чтобы я к ним нескоро попала — он мне ответит, с какой стати дал темным доступ к моей характеристике.
Причем, к полной. Мастодонт вдруг объявил, что вместо того чтобы в прошлом, которое не изменишь, копаться, разумнее заняться настоящим. Устранить в нем последствия прошлого и предотвратить даже малейшую возможность их повторения в будущем.
Я бы сама лучше не сказала.
В других обстоятельствах.
Когда мне мои же аргументы в лицо не швыряют.
Ответила я ему, не подумав — опять он меня из колеи выбил вечными ангельскими рысканиями за спинами людей.
Я вовсе не имела в виду изгнание всех ангелов с земли.
Киса вон очень кстати во всех наших поездках пришелся.
И Тоше, похоже, тщательно умытые руки уже надоели.
И со Стасом и Максом — по крайней мере, пока они живительным земным воздухом дышали — почти без сбоев сотрудничать получалось.
Я бы только Анатолию визу на землю выдавала.
Краткосрочную.
Мастодонт возражать мне не стал — опять нырнул за спину окружающих и принялся там дергать их за ниточки. С ювелирной точностью — одного за другим. Почву для этого он виртуозно подготовил.
Я смотрела на всех этих орущих на меня представителей, с позволения сказать, земли — и ни глазам, ни ушам своим поверить не могла.
Их, что, в детском саду не учили, что чужим доверять нельзя, какие бы конфетки те им не подсовывали?
Им в школе не рассказывали про принцип «Разделяй и властвуй»?
Они уже забыли про надсмотрщиков, к детям приставленных?
Им мало того, что с Татьяной эта ангельская шайка сделала?
Типичный представитель последней удовлетворенно провозгласил, что земля сказала свое слово. Единогласно — не удержался он от мелочного ехидства.
Какое еще единогласно?! А я, что — марсианка, что ли?
Мне было великодушно обещано завтра.
Я только открыла рот, чтобы поинтересоваться, которое из всей их очереди в обозримом будущем, как меня выдворили на кухню.
Меня?!
На кухню?!
Общаться с дождавшейся наконец-то этого великого момента Татьяной?!
Так заждавшейся, что раз пять возвращаться отказывалась?!
А Светка, так прямо со вчера заждалась — в концентрированном виде, судя по хватке?!
Эти две уже выдрессированные козы вцепились в меня, как по команде.
Мне, что, с людьми … ну, частично с людьми драться по мановению мизинца этого кукловода?
Попробовал бы он сам меня вывести — хоть за шиворот, хоть под ручку — так нет же, все всегда чужими руками!
На кухне Светке мало показалось — принялась теперь перед Татьяной мелкой козочкой скакать, прямо не зная, куда ее усадить и чем потчевать.
Татьяна тоже себя копытцем в грудь застучала — я, мол, все та же, но тут Светка выдала такое, на что я ни в прошлый раз, ни в этот сгоряча внимания не обратила. Татьяна, правда, оба раза практически не отсвечивала, но Светка все же наблюдательнее меня оказалась.
Татьяна действительно изменилась. Светка что-то про умудренный взгляд проблеяла, а я бы скорее в ее привычную незаметность пальцем ткнула. Которая вдруг стала несколько иной.
Наша Татьяна всегда славилась умением прикинуться ветошью и не привлекать к себе внимание в любой компании. Только раньше это у нее что-то вхоже защитного инстинкта было — так червячок под веточку дерева маскируется, чтобы не съели.
Сейчас же с ее неподвижности появилась собранность и готовность к броску — как у хищника. Не крупного — на того поди попробуй наехать — но такого, который не только в укрытии, но и в засаде замирает. В ожидании добычи.
Очень ангельское, как по мне, свойство.
Вот тогда и мелькнула у меня впервые мысль: а стоит ли ей возвращаться?
Нужно ли, чтобы она вернулась?
Чему же ее там научили?
Ответ на этот вопрос начал прорисовываться — пока только прорисовываться — на следующий день.
Торжественно обещанное мне мастодонтом завтра наступило не сразу — он еще одну приманку Тоше принес. Только глянув на трясущиеся руки и непрерывно облизываемые губы последнего, я поняла, что настаивать на данном мне обещании сейчас лучше не надо, а то Тошин только что сдвинувшийся с мертвой точки нейтралитет окончательно переметнется на противоположную мне сторону.
Ну и черт с ними — мне и самой не терпелось об этапах Татьяниной метаморфозы послушать. Чтобы знать, и чего от нее ждать, и к чему самой готовиться. Когда время придет.
Рассказала она много, но не для меня — я-то в реальном времени о многих событиях узнавала. Светка снова разахалась и разохалась, упорно отказываясь признавать не-святость своих небесных кумиров — что, впрочем, оказалось весьма кстати: из ответов Татьяны на ее уточняющие, а иногда и просто дурацкие вопросы я все же кое-что выудила.
Во-первых, о своей ангельской учебе она говорила так же уклончиво, как и по телефону с небес. Особенно, в отряде Стаса — а меня, в свете предстоящего разговора с ним о сливаемых противнику анкетных данных сотрудников, именно этот курс больше всего интересовал.
Похоже, где-то там и случился у Татьяны прорыв в приобретении особых навыков и умений.
Во-вторых, выяснилось, что у Стаса вообще больше отряда в подчинении нет. Да плевать мне, что ему других дали! Пока он их выдрессирует — особенно, если среди них Анатолий числится — никакие группы быстрого реагирования мне больше не грозят.
Похоже, Киса потерял все рычаги давления на меня — вот уж поистине баланс
