сопровождении едва живого корыта, ему совсем не улыбалось, Урфин вызвал Семёрку на связь:
– Транспорт, Тип Семь, ответьте Патрулю.
– Здесь Тип Семь! Здесь! Спасибо! Вы спасли меня! Да я! Да вам!
Радостные вопли пилота транспорта перебил вызов Йоса по внутренней частоте.
– Ком, ты его не сканил?
– Нет, – ответил командир звена, – а что?
– Ну, ты сам глянь, – ответил Йос и отключился.
Сканирование показало неприятную для пилота транспорта и приятную для Патруля картину: транспорт был под завязку забит контрабандой. Немного: десяток тонн элитного алкоголя, столько же различных деликатесов, золотые, ручной сборки сигары с LTT 43 704 02, оружие, броня и даже с десяток живых существ – то ли рабы, то ли танцовщицы – Урфину было лень копаться. Он был зол, теперь вместо того чтобы вернуться в ангар и насладиться кружечкой ароматного напитка и сигаретой он должен был конвоировать транспорт к Станции. Но это было не самое страшное. После конвоя ему светило следующие несколько часов писать отчёты и о том коротком бое, и об обнаружении контрабанды, потом присутствовать при выгрузке нелегальных товаров и при… Так что обычно в подобной ситуации они просто отгоняли бандитов, убеждались, что с транспортом всё в порядке, и возвращались на Станцию, отметив произошедшее, как ложный вызов. А что? Всем хорошо. И им, и руководству – показатели по криминальной обстановке они регулярно докладывали наверх.
– Твою ж мать! – на самом деле Урфин высказался покрепче, – да как же вы все меня задолбали! Я ж задолбаюсь отчёты рисовать… ну, мля…
– Ком, – проявился на связи Вольдемар, – а давай грохнем его, и все дела. Кто проверять-то полезет?
Идея была здравая, но в этот момент на их канал влез пилот Семёрки.
– Эй-эй, мужики. Вы чего?
Урфин вздрогнул, как это пилот транспортника мог выйти на их канал, но оглядев панель связи, чуть не дал себе по лбу – он всё это время был на открытой волне, забыл отключить после разговора с пиратами.
– Да, валим его и назад, – продолжал настаивать Вольдемар и Урфин был готов уже с ним согласиться.
– Стойте! Не надо! Я… я откуплюсь! – чуть ли не визжал пилот транспортника.
– Патруль купить хочешь? Ну-ну! Оружие – в боевое, цель… – начал было командир звена, но его прервал вызов от Пуффа. Удостоверившись, что в этот раз он таки перешёл на закрытый канал, Урфин спросил:
– Ну, чего?
– Отпусти его.
– С какой такой радости?
– Мыслишка у меня есть. Забирай ребят и возвращайся. Я тут… ну, подзадержусь малость.
– Ну, как скажешь. Народ, курс на станцию.
И четвёрка патрульных скрылась в сверхскоростном режиме.
После окончания дежурства их лидер и вдохновитель собрал всех и предложил подумать о работе, ну, на сторону. Особой дискуссии и не было – все друг друга знали уже давно и привыкли доверять своим партнёрам.
Новая жизнь совсем немного изменила их уклад. Теперь они иногда отклонялись от курса при патрулировании или чуть-чуть, но опаздывали с прибытием в точку, откуда приходил истошный вопль о помощи. Совсем немного отклониться от курса или задержаться у Станции при формировании походного ордера – это же так просто. И за подобную простоту им капали денюжки. Не то чтобы большие, но на фоне очередного урезания фондов Патруля, вполне себе достойные. В те годы в Патруле ещё действовало правило ротации, и за время контракта слётанные звенья зачастую меняли по две-три станции. Состав эскадрильи Патруля на Станции, вне зависимости от места его действия, был стандартен – три звена на Станцию. По традиции Первое звено, командирское, всегда отличалось лучшими машинами и обвесом. Второе набирали из местных, и не подвергали ротации в силу известных послаблений, ну а третье – из вновь прибывших по ротации. При этом, когда подходил срок Первому звену менять Станцию, Третье занимало его место. Вот, таким образом пятёрка друзей и оказалась на очередной Станции где-то на бывшей Периферии.
Быстро установили связи с местным теневым рынком, эти дельцы тоже получили соответствующую информацию касательно прибывающих, и жизнь покатилась по привычной колее. По началу, в первый год всё шло ровно, но потом комэск начал что-то подозревать. Уж больно расходы этой пятёрки отличались в сторону превышения, от их официальных доходов.
Несколько проведённых им самолично проверок на предмет контрабанды результата не дали. Но и не успокоили его. Он – комэск, вообще был из разряда старых служак, прочно сдвинутых на дисциплине. Про него шутили, что он и спит только по стойке смирно.
Над его проверками в звене только посмеивались, система получения «благодарностей» была отработана и не давала сбоев. А продолжающаяся, шикарная с точки зрения комэска, жизнь крайне бесила последнего. Дошло до того, что он начал анализировать даже их маршруты патрулирования и, не найдя там ничего предосудительного, или выходящего за рамки Устава, он решил лично, в составе своего звена, проверить несение службы.
На его удачу в том патруле мужики сопровождали и прикрывали несколько грузовозов с полными трюмами раритетных напитков.
Транспорты вышли в согласованную точку и спокойно шли к планете, по пятам сопровождаемые пятёркой Патрульных, когда у них на пути проявилось из стелс режима звено комэска. Проведённое им сканирование однозначно выявило факт контрабанды, но его приказ о смене курса был проигнорирован – мало ли, кто в пространстве шляется, нас, вон, сзади, прикрывают. С ними и разговаривайте. Так, или примерно так ответили вояке с транспортов. Понятное дело, что подобный ответ его, скажем так, огорчил.
Решив, что с транспортами он ещё успеет разобраться, вояка двинул своё звено на перехват патрульной пятёрки. В ходе последующей беседы, а точнее монолога командира, друзья были обвинены и заочно приговорены. В принципе, за дело, ибо, если ты работаешь налево, будь готов к расплате. Скорее всего, мужики могли бы отделаться штрафом и досрочным расторжением контракта – послужной список у них был идеален, а в самом Патруле уже начинались процессы распада, но как это бывает – вмешался случай. Один из пилотов звена комеска по какой-то причине саданул из спаренных рельсов по одному из кораблей пятёрки. Удачный выстрел разнёс стекло кабины и разорвал в клочья пилота.
– Рельсовая пушка, – слегка наклонившись ко мне над столом, сказал Урфин, – препоганейшее оружие. При попадании снаряд практически весь переходит в энергию, со всем спектром волн. Переход материи в энергию из школьной программы помнишь?
Я кивнул, хотя помнил смутно.
– Какие-то из этих волн или колебаний, – продолжил он после моего кивка, – перекрывают связь с мед центром.
– Это
