исполнителя в процессе сего мероприятия — это не то, что мне нужно. — Вы в самом деле считаете привязанность к кому-либо — слабостью?
— В Ордене ситов это постулат…
— Вы — не сит, — резонно заметил я. — И никогда им не были. Не нужно брать на себя больше, чем вы есть на самом деле.
Мужчина угрюмо посмотрел на меня.
— В одной цивилизации есть поговорка: «Сломать один прут просто. А вот если пруты скреплены в связку — это уже сложнее», — право дело, не рассказывать же ему про прутик и связку хвороста. — Вы — одиноки, а потому ваше существование не имеет привязанностей. У вас нет того, ради чего вы могли бы сражаться. Нет ни идеалов, ни близких, ни любимых. А потому ваш личностный кризис приводит вас к единственному, по-вашему мнению, исходу — смерти. Потому что старые идеалы разрушены, новых не существует. И нет того, ради чего можно продолжить сражаться.
Бывший инквизитор смотрел на меня отсутствующим взглядом.
Он слушал мои слова, но слышал ли он их смысл — вот в чем вопрос.
— Потому, — негромко произнес он, — я и пришел к вам. У вас тоже нет привязанностей. Но вы продолжаете сражаться. Ради чего?
«А что мне еще остается?» — так и хотелось ответить вопросом на вопрос. Но, боюсь, скрытой иронии в этом изречении, Обскуро не поймет.
И в то же время я не знаю, что ему ответить.
Потому что лгать не хочу, а говорить правду — не имею права.
Но в то же время я могу дать ответ так, чтобы сочетать в себе оба взаимоисключающих понятия — и правду, и ложь.
— Ради жизни, — произнес я. — Новая Республика слепа и предпочитает потчевать на лаврах победителей Галактической Империи. Я не раз пробовал достучаться до их лидеров, героев, честно и откровенно сообщив о грядущей угрозе. Но они не готовы верить в возрождение Палпатина. Несмотря на то, что оно грядет и фактически, вот-вот случится. Больше я не надеюсь на их сотрудничество в борьбе с общим врагом, только на свои силы. На флот, армию, промышленность и вас, — да, невежливо, но я ткнул в бывшего инквизитора указательным пальцем правой руки. Белоснежная ткань перчатки смотрелась как трассер. — Вы и другие адепты Силы, будь то джедаи, дженсаарай, ситы, инквизиторы — любой, кто готов по своему внутреннему убеждению примкнуть ко мне и сражаться против безумца, что решил утопить галактику в крови.
— Я видел это, — едва слышно ответил Обскуро. — Горы мертвецов, смерть, смерть, смерть, казни, пылающие планеты, гибнущие планеты…
— Все верно, — подтвердил я. — Альдераан скоро покажется галактике лишь небольшим антрактом перед основным актом трагедии. У меня нет желания жить на руинах или служить безумцу. Моя вера в Империю уничтожена и растоптана. Поэтому я делаю все сам.
«И ловлю себя на мысли, что во мне просыпается отголосок отцовской гиперопеки», — подумал я. Нет, надо с этим завязывать. Передо мной не подросток пятнадцати лет, который «начудил» с соседской девчонкой, а взрослый тренированный убийца. Вытирать ему сопли не моя работа.
Если так пойдет и дальше, то я уже скоро сам в окопах окажусь.
— Не бывает универсальных советов, господин Обскуро, — а еще мне нужно придумать обращение для бойцов Теневой Стражи. Потому как «господин» — слишком уж вычурно. Проще надо быть, проще. — Я не могу вам дать готовый рецепт жизни. И не могу излечить ваши душевные раны. Я не чувствую Силу и даже не ведаю что это такое. Это тот груз, который вам придется нести всю свою жизнь самому. Если вы готовы разобраться со своими внутренними демонами самостоятельно — задание вы уже услышали. Если же считаете себя не способным служить благому делу и при этом не толкать себя бессознательно на самоубийство — лучше покиньте Доминион и попытайте счастья в другом уголке галактики.
Обскуро молчал, уперев взгляд в свои ладони. Интересно, о чем он думал?
Вспоминал сколько на его руках крови? Или предполагал что могут делать эти руки кроме того, чтобы убивать?
Сможет ли из него выйти механик, водитель ховер-такси или землепашец?
Сомневаюсь.
Потому признаю его правоту — он пришел ко мне потому что мы слишком похожи.
Мы — те, кем себя создали сами. С того самого момента, как вручили свои судьбы Империи, мы стали убийцами. Профессиональными, тренированными убийцами на службе государства.
Я смирился со своей судьбой и другой мне не надо.
Сможет ли он — гораздо более интересный вопрос.
— Я сделаю это, — твердым голосом произнес мужчина. — Темная Сторона — мое оружие. Я не позволю амбициям затмить мне взор. Я — ваш меч, карающая десница. Темный Стражник. Живу — чтобы служить.
Бывший инквизитор поднялся во весь свой немаленький рост.
Его взор пылал, плечи расправились. Подбородок вздернут, но это уже не та заносчивая поза превосходства.
Лишь констатация того факта, что он не сломлен.
Карающая десница…
Стоило бы напомнить ему, что у меня уже есть одна, но не стоит забывать, что факт выживания Мары Джейд — это информация высочайшего уровня секретности. Которая и без того основательно… Нарушена.
Эйманд, Тано… Они знают то, что не должны.
Но уверен, что эта «джедайская» парочка будет молчать, если каким-то неведомым способом окажутся в руках Элиты Темной Стороны или самого Палпатина.
А вот Обскуро…
Пока ему нет веры. Доверие нужно заслужить.
— Правильный выбор, — согласился я. В то, что я смог переубедить этого разумного до конца не верю, но и сделать большего — не могу. Я не интернет-доктор, чтобы ставить диагнозы по описанию симптомов. Я даже не чувствую Силу. Да мне и не надо. Каждый ее обладатель в этой галактике либо блаженный, либо сорвавшийся с цепи зверь. Взявшие себя под контроль разумные, при этом мыслящие логично — считанные единицы. И сейчас уж точно не время отправлять его на Дагоба «подумать» или отправлять в поисках гробницы Дарта Вективуса, чтобы продемонстрировать, что и с Темной Стороной Силы можно жить и не сходить с ума. Когда ты гуманитарий на всю голову, то объяснять инженеру принцип работы гальваники — дохлый номер. Так же и с Силой.
— Задание вы получили, стражник Обскуро, — напомнил я. — Потратьте время до начала операции с пользой.
— Будет исполнено, гранд-адмирал, — четко ответил бывший инквизитор.
* * *
После того как Лейя закончила свой доклад, голограммы членов Временного Правительства молчали предельно короткое время.
— Прискорбные новости, — изрек Борск Фей’лиа. — У на были большие планы на поддержку Лианны.
«Можно подумать я не в курсе», —
