в пирамиду. В ту, где когда-то принесли в жертву бога.
Кому?
Кому можно принести в жертву бога?
Другим богам? И есть ли в этом смысл? Не тот, сакральный, налипший на эту историю за сотни лет, но реальный. Взять и своими руками уничтожить того, кто спас мир?
Не то, чтобы сам факт удивлял. Карраго прав в том, что касается человеческой благодарности. Специфическая это штука. Не каждый способен её пережить.
Но вот сугубо технически…
Если имелся некто, кто обладал мощью достаточной, чтобы укрыть… мир? Часть его? В общем, сделать что-то такое, что позволило планете не сгинуть в плотном потоке метеоритов. То как он позволил уничтожить себя?
Ослаб?
Настолько? Или, может, он сам умер, а затем уж тело расчленили? А кровь и семя — это лишь сказка, которую скормили, пытаясь обосновать легитимность новой власти.
Ничего.
Разберемся.
— Она думает, что сердце не будет большим. Потому что ни разу мама не говорила, что бог был великаном. Она говорила, что он родился человеком.
А вот этот практицизм был понятен.
— Деточка… — Карраго помог Миаре натянуть ботинок. — Не то, чтобы я тебе не верю… точнее понимаю, что ты говоришь искренне. Но вот меня в этой истории смущает одно.
Только одно?
— Почему вы думаете, что вот этот самый бог, возродившись, решит спасать мир? Как бы… если все даже примерно было так, как в легендах… я бы усомнился, что у него есть причины… спасать мир.
Ица вздохнула.
И сказала.
— Я не знать.
А потом ожил и Джер, он потянулся, подавил зевок и произнес:
— На месте разберемся. Тут говорят, что открыт доступ к первому ярусу. Идем?
И что было ответить?
По земле пролегла золотая дорожка. Миха даже остановился, потрогал поверхность, пытаясь понять, как именно она светится. Не понял. Разве что песок, который получалось подхватить, несколько мгновений сохранял свечение, а затем становился обыкновенным песком, пусть и сверхтекучим. Но стоило вернуть на дорожку, и крупинки тотчас вспыхивали.
Ладно.
Светится и хорошо.
Паутина тоже светилась. И шары. И узкие полосы на стальных боках башни. Они убегали куда-то вверх, становясь частью огромного сложного узора.
А идти пришлось довольно долго.
Почему-то Михе представлялось, что башня находится ближе. Даже больше, она и была-то рядом, начиналась от столпов-корней. И до входа рукой подать. Но стоило сделать шаг, пересекая невидимую черту-границу, и оказалось, что от столпов до башни не так и близко. И с каждым новым шагом это «не близко» увеличивалось. Сама башня вроде бы и не двигалась, не удалялась, но и не становилась ближе.
Иллюзия? Выверты местного пространства?
Утраченные технологии?
Миха не знал.
В какой-то момент перед ними просто возникла светящаяся арка.
— Система просит установить режимы доступа для посетителей, — барон замер и взгляд его затуманился, хотя и направлен был в никуда. — Есть гостевой… а для нее — модератор третьего уровня… если брать второй, то нужно подтверждение компетенций. Это как?
— Экзамен сдать придется, — предположил Миха. — Давай пока третий. Там посмотрим.
Кивок.
— Остальные… гостевой или расширенный гостевой с возможностью доступа в закрытые зоны третьего порядка. Для доступа в закрытые зоны второго и первого порядка нужна дополнительная верификация… ага… осуществляется нуль-оператором или модератором первого уровня. А кто такой нуль-оператор?
— Подозреваю, что ты, — Миха щурился, но по-прежнему ничего не видел. Арка. Темнота. И золотистое зыбкое поле по краям её. — Но пока не спеши. Хватит гостевого.
— Предлагает… провести калибровку энергетических потоков…
— Обойдусь, — Миха дернул плечами.
— Предупреждает, что накопление остаточных эманаций ведет к искажению первичной структуры и её де…дебалан… ровке. Вот.
Джер выдохнул.
И смахнул пот со лба.
— Спрашивает, куда нам надо…
— В центр управления, — решился Миха. — Если тут такой есть…
Как ни странно, но имелся.
— Семьдесят третий этаж…
Лифт.
Пусть боги нынешнего мира смилуются, и в этой гребаной башне все-таки будет лифт!
Лифт был.
В отличие от лестницы.
Воздух. Вот, что первое бросилось… в глаза? В легкие? Сухой до хрупкости, стерильный, остро пахнущий озоном воздух, который и вдыхать-то было больно. И согнулся в кашле мальчишка-наемник. Зашипел Джер, пытаясь этот кашель сдержать. И у Михи рванулся из груди влажный ком. Болезненно сжались обожженные легкие.
— Что тут… — Тень сплюнул и черная клякса слюны, смешанной с кровью, растворился на светящейся подложке пола. Только свет этот чуть мигнул.
И выровнялся.
Тварь Ицы заскулила и, упав на брюхо, принялась царапать лапами нос.
— Дышите через нос, — Карраго спешно поднял грязный воротник куртки. — Лучше, если вовсе шарфы там, повязки… пока не привыкнете.
Воздух иссушил губы.
И Миара часто их облизывала. А потом выругалась и тоже согнулась в приступе. Не удержавшись на ногах, она упала на корточки, и руки её вошли в мягкий зыбки свет.
Странное место.
Жутковатое.
Потолка нет. Просто стены и пустота, уходящая куда-то вверх. По стенам вьются тончайшие стебли, то ли проводов, то ли просто свет. И он, приглушенный, не развеивает темноту.
Просто узоры.
Просто…
— Дерьмо, — сказал Тень, задрав голову. — Мы туда в жизни не заберемся.
— Если по стенам…
— Лифт, — Миха повернулся к барону, который пытался раздышаться и часто облизывал губы. — Лифт, подъемник… должен же быть. Не летали же они в самом-то деле.
— Ага… — Джер опять прищурился. — Тут… пишет… ага… выбрать уровень… и надо теснее… тут говорит, что уровень заряда генераторов низкий, поэтому создание платформ большой протяженности невозможно вслед… вслед… нестабильности. Фух, почему оно нормально сказать не может?
— Энергии мало, — перевел Миха. — Поэтому надо плотнее и кучнее.
— А можно, я тут посижу? — Миара села на пол. — А лучше там. Снаружи. Там вон ночь, звезды…
— Нежить? — подсказал Карраго. — И, дорогая, с каких это пор ты стала столь ленива и нелюбопытна?
— С тех пор, как осознала, что, куда бы я ни пошла, меня везде пытаются сожрать. А значит, смысла ходить особо нет. Только умру уставшей…
— Погодите… — Джер махнул руками и развел их. — Вот тут…
И на полу свечение чуть погасло, потом откатилось и в бледном поле проступили яркие белые линии, очерчивая квадрат пять на пять шагов.
— Тут… сейчас.
На квадрате одно за другим появлялись круги.
— Сюда стать надо. Для оптимального распределения веса.
