без поддержки. И все же большая часть людей имеет свою религию, как перхоть, они тратят на нее деньги и время и как будто бы получают значительное удовольствие.
Удивительно, насколько «зрелая мудрость» напоминает простую усталость.
Если ты не любишь себя самого, другие тебе тоже не понравятся.
Твой враг никогда не кажется себе самому негодяем. Учитывая это, найди способ с ним подружиться. А если нет — убей, но без ненависти и быстро.
Любой перерыв всегда уместен.
Чтобы выжить, государство не имеет права полагаться на наемные войска. Да в общем ни одно государство и не делало это. Римские матроны говорили своим сыновьям: «Возвращайтесь со щитом или на щите». Позже этот обычай забыли. Одновременно пришел в упадок и Рим.
Из странных «преступлений», в которых, случается, обвиняют людей абсолютно на пустом месте, наиболее Удивительное обвинение в «богохульстве». «Непристойность» и «нарушение приличий» бьются за второе и третье место.
Закон Хеопса: ничего нельзя построить по плану или в рамках сметы.
Лучше вступать в сношение часто, чем никогда.
Любое общество защищает беременных женщин и маленьких детей. Все остальное — излишняя роскошь, чудачество, украшательство, сумасбродство, от которых можно и нужно, в случае необходимости, отказаться, чтобы сохранить эту главную функцию. Выживание расы является единственной универсальной моральной нормой — другого столь же важного критерия не существует. Попытки создать идеальное общество на ином основании, чем приоритет женщин и детей, не только безумны, они автоматически самоубийственны. Тем не менее идеалисты с чистыми глазами — безусловно, мужчины — всегда старались сделать это и, вне сомнения, будут и будут повторять свои попытки.
Все люди созданы неравными.
Деньги сильно возбуждают. А цветы действуют немногим слабее.
Зверь убивает из удовольствия. Дурак — из ненависти.
Существует лишь один способ утешить вдову. Но помни, чем ты рискуешь.
Когда появляется необходимость, а это случается нередко, сумей пристрелить собственную собаку. Не выгоняй ее. От этого ей лучше не станет. Ей будет только хуже.
Чтобы всего было много! Жизнью следует наслаждаться, отхватывать большими кусками. Умеренность — для монахов.
Возможно, живому шакалу и лучше, чем мертвому льву, но следует стараться быть живым львом: обычно ему легче живется.
Что одному — Бог, другому — хохот до рези в животе.
Секс должен осуществляться между друзьями. В противном случае пользуйся механическими игрушками, это более чистоплотно.
Людям редко — а может быть, никогда — удается придумать Бога, действительно стоящего над ними. У большинства богов манеры и мораль испорченного ребенка.
Никогда не апеллируй к лучшим качествам человека. Возможно, он ими не располагает. Надежней обращаться к его личному интересу.
Маленьким девочкам, словно бабочкам, извиняться не в чем.
Ты можешь жить в мире или пользоваться свободой. Но не рассчитывай располагать тем и другим сразу.
Не следует принимать окончательное решение усталым или голодным. NB: твоей рукой могут владеть обстоятельства. Обдумай свои действия наперед!
Твои вещи и оружие должны лежать так, чтобы ты мог отыскать их и в темноте.
Слон: мышь, сделанная в соответствии с требованиями правительства.
Во всей истории бедность является нормальным состоянием человека. Всякий прогресс, который время от времени позволяет превзойти эту норму, зачастую является делом рук крайне малого меньшинства, нередко презираемого, частенько осуждаемого и уж всегда достойного противодействия всех здравомыслящих людей. И когда этому крошечному меньшинству не дают творить или же — как иногда случается — его изгоняют из общества, люди соскальзывают в глубокую бедность. И называют это «неудачей».
В зрелом обществе чиновник всегда хозяин.
Когда на планете набивается столько народу, что требуются документы, социальный коллапс уже близок. Пора перебираться в другое место. Самое лучшее в космических путешествиях то, что ты можешь отправиться куда угодно.
Женщина — это не собственность, и мужья, считающие иначе, пребывают в мире иллюзий.
Вот и второе достоинство космических путешествий: расстояния между звездами делают войну весьма затруднительным делом, обычно весьма непрактичным и почти всегда отнюдь не являющимся необходимым. Вероятно, для большинства людей это потеря, поскольку война — самое популярное развлечение нашей расы, придающее смысл и цвет тусклой и глупой жизни. Но для интеллигентного человека, воюющего лишь из необходимости, а не для развлечения, это огромное благо.
Зигот позволяет гамете произвести новые гаметы. Быть может, для этого и создана вселенная.
Существует скрытое противоречие в умах людей, которые «любят природу» и отвергают все «искусственные объекты», которыми «человек испортил природу». Очевидное противоречие заключается уже в выборе слов, предполагающих, что человек и дела его рук не являются частью «природы», в отличие от бобров и их плотин, но суть его глубже этой очевидной абсурдности. Провозглашая свою любовь к плотинам бобров (возведенными бобрами ради своих собственных нужд) и ненависть к плотинам, созданным людьми ради своих потребностей, любитель природы обнаруживает ненависть к своей собственной расе, а именно к себе самому. Не трудно понять подобную ненависть к себе, испытываемую этими «натуристами»; такие уж они, бедняжки. Но не следует ощущать к ним ненависти — это слишком сильное чувство, тогда как они заслуживают лишь жалости и сочувствия. Что же касается меня, раз уж я человек, а не бобр, то хомо сапиенс для меня — единственно возможная родня. К счастью, мне нравится быть членом расы, состоящей из мужчин и женщин; по-моему, это превосходно придумано и абсолютно нормально. Верьте или нет, но находились любители природы, возражавшие против первого полета к Луне, вращавшейся вокруг старой Земли; они считали его неестественным и загрязняющим природу.
«Человек не остров»… хотя мы можем ощущать и действовать как отдельные личности. Наша раса представляет из себя единый организм, растущий и ветвящийся, но ветви следует время от времени прищипывать, чтобы он оставался здоровым. Не стоит оспаривать необходимость этого; любой, у кого есть глаза, может заметить, что организм, росту которого не положено предела, всегда умирает от собственных ядовитых выделений. Говорить можно лишь о том, когда исполнять это дело — перед рождением или после него. Будучи неизлечимо сентиментальным человеком, я предпочитаю первый из этих методов; убийство не по душе мне даже тогда, когда «он умер, а я жив, как я и хотел».
Но все это вопросы вкуса. Иные шаманы полагают, что лучше умирать на войне, в родах или нищете, чем никогда не жить. Возможно, они и правы. Но мне подобные перспективы не нравятся, и
