Днем позже оклемался и Жак. Правда, он был бы не прочь полежать еще денек-другой, но суровый герой чуть ли не силком стянул с него одеяла и заставил встать, привести себя в порядок и готовиться к завтрашнему отъезду. Они и так целую неделю потеряли, ждать, пока Жак наваляется вдоволь, — непозволительная роскошь.
На следующее утро путешественники с облегчением покинули изрядно надоевшую всем стоянку, а еще через день, с трудом вычислив по карте, где они находятся, повернули на север. Вскоре пустынная степь сменилась скромно зеленеющими холмами, затем старая разбитая дорога принялась петлять между небольших пологих гор, которые с каждым часом становились все выше и круче. Деревья на склонах гор зеленели весенней листвой, чудовища пустошей перестали появляться на глаза, а на одном из деревьев Кантор даже заметил обычную белку. Дорога пошла на подъем, заставляя машину натужно рычать, а Жака — пугать всех предположениями, что еще чуть-чуть круче — и мощности не хватит, придется вылезать и идти пешком. Далекие снежные вершины стали ближе и словно бы ниже, в какой-то момент в просвете между ними блеснула извилистая лента реки. И вот к вечеру двадцать первого дня Зеленой луны перед путешественниками открылась небольшая долина, расчерченная лоскутами возделанной земли и утыканная деревянными хижинами.
— Добрались! — восторженно выдохнул Мафей. — Наконец-то!
— Точь-в-точь как мне рассказывали! — столь же непосредственно восхитилась Ллит.
Более практичный Жак притормозил и поинтересовался, не сводя глаз с дороги:
— И что дальше?
— Для начала найдем удобное место, где можно будет остановиться на ночь, — немедленно откликнулся мэтр. — Затем разведаем обстановку. Поезжай пока дальше, поищем, где можно съехать с дороги и притаиться. Да и ориентиры неплохо бы иметь…
Мафей пристально всмотрелся куда-то в даль и вдруг, изменившись в лице, затормошил Ллит, принялся настойчиво о чем-то спрашивать по-эльфийски. Кантор, заинтересовавшись, тоже устремил свой взор в направлении, куда указывал принц, и почти сразу заметил среди густой зелени странное сооружение, напоминавшее пирамиду. Основание его было скрыто от глаз богатой растительностью, и только полуразвалившаяся верхушка возвышалась над деревьями.
— Это пирамида, — перевел мэтр, видя, что и Кантор засмотрелся, и Жак едва с дороги не съехал. — Ллит не знает, для чего она. Может быть, это гробница, а может, культовое сооружение. Ее построили древние куфти — имеется в виду, не просто «до Падения», а действительно древние, тысячи лет назад.
— А давайте до нее доедем, — загорелся Мафей. — Посмотрим поближе. Может, там внутрь можно забраться?
— Нет, не выйдет, — отозвался Жак. — Это надо сначала съехать в долину, как-то обогнуть поселок, а потом пилить хрен знает сколько по дикому лесу… Да там, наверное, и не проехать на машине, откуда в лесу дороги.
— К тому же, — заметил мэтр, изучая диковину в бинокль, — там болото. Помимо того что по нему действительно невозможно проехать, в нем наверняка обитают какие-нибудь крокодилы. К тому же я не уверен, что у нас есть время исследовать местные достопримечательности. Если нам удастся пообщаться с жителями поселка, можно будет расспросить их об этой пирамиде, однако мне кажется, что они и сами не очень-то помнят, когда и зачем их предки ее воздвигли.
— А если я туда слетаю? — не унимался юный исследователь. — Это же не опасно, что мне может грозить в воздухе? Слетаю, возьму ориентиры, и все. А полазить там можно будет когда-нибудь потом, в более уместное время. Можно? Я быстро.
— Зачем? — пожал плечами волшебник. — Если у нас вдруг появится время на всякие познавательные экспедиции, можно будет вернуться сюда и не спеша добраться, ориентиры взять, основательно изучить. А сейчас нет необходимости в таких рискованных приключениях.
— Есть! — горячо возразил Мафей. — Есть необходимость!
— Какая?
— Ну правда есть! Я не могу объяснить, но я чувствую! Поверьте мне на слово, нам непременно нужны ориентиры этой пирамиды!
— Ваше высочество, — на этот раз мэтр как никогда был близок к провалу и засветился бы наверняка, если бы традиционное занудство в его голосе вдруг не сменилось на жесткое холодное неодобрение, — если вы желаете, чтобы я с пониманием относился к вашим идеям и замыслам, я должен их действительно понимать. А чтобы понимать, мне следует для начала знать, в чем дело. Поэтому либо вы объясните мне доступно и внятно, какое значение для вас имеют упомянутые ориентиры, либо мы оставляем эту тему раз и навсегда.
Мальчишка запнулся. Ненадолго, всего на несколько секунд, но за эти несколько секунд Кантора успело накрыть стихийным всплеском отчаяния и решимости.
— Она как-то связана с их магией. — Ушастый балбес так и не научился убедительно врать, но упорно продолжал тренироваться.
— В таком случае мы сначала расспросим их самих, а потом уж, если потребуется, полезем в болото, — отозвался мэтр, аккуратно возвращая ученику обратно его вранье.
Мафей надулся и умолк, а Кантор стряхнул с себя наваждение и едва удержался от желания надрать паршивцу уши здесь же и немедленно. Мальчишка точно что-то знал, и ему позарез нужна была эта пирамида, просто жизненно необходима, но он бы скорее сам себе уши оторвал, чем назвал истинную причину.
Почему Мафею понадобилось что-то скрывать, Кантор так и не понял, но одна вещь была для него ясна, как весеннее небо: сегодня ночью юный авантюрист попытается тайком сбежать и добраться до предмета своих стремлений.
Весь остаток пути кабальеро безуспешно ломал себе голову: как бы так извернуться, чтобы и Мафея из виду не выпустить, и успеть повидаться во сне с Шелларом. Уж этот-то быстро сообразит, что к чему и как скрытного мальчишку расколоть.
Как оказалось, его умственные подвиги были совершенно напрасны. Если почтенный мэтр и уступал своему венценосному воспитаннику в некоторых узкоспециальных вопросах, то уж в нехитрых замыслах любимого ученика разбирался ничуть не хуже. Едва Мафей забрался под одеяло и закрыл глаза, коварный наставник одарил упрямца усыпляющим заклинанием и как ни в чем не бывало сообщил Кантору, что сегодня они дежурят вдвоем.
— Господин наместник? — Похоже, Шеллар был удивлен поздним визитом настолько, что это даже можно было заметить по его обычно непроницаемому лицу. — Вы еще работаете? Я полагал, что вы давно удалились к Ольге.
— Я там был, — признался Харган. — Мы поужинали и поговорили. А потом… я посмотрел — она совсем сонная — и отпустил ее спать. А мне пока не хочется, вот я и зашел к тебе.
— И это все?
Харган никогда не мог понять, как его советник ухитряется видеть между строк и слышать несказанное, но давно отказался от попыток умалчивать уже замеченное.
— Она меня поцеловала, — понизив голос, поделился он.
— Я же вам говорил, — пожал плечами Шеллар. — С ней нетрудно столковаться. А нравитесь вы ей уже давно, достаточно вспомнить, как она спасала вас от заговорщиков. Кстати, если бы не этот досадный случай, нанесший вред ее здоровью, вы бы уже давно перешли от поцелуев к делу. А теперь, к сожалению, даже не знаю, что из всего этого выйдет.
— Я тоже. — Харган по привычке оседлал стул. — А насчет перехода она мне сама сказала. Дескать, очень я ей симпатичен, и хотелось бы ей продолжить то, что мы тогда в воздухе начали, но за ребенка боится. Я даже не знаю…
— Не знаете, сможете ли быть достаточно осторожны? — беспощадно уточнил всезнающий советник. — В таком случае лучше не рисковать. Только испортите все.
— Да не только в этом дело… Я теперь не знаю сам, нужно ли мне это… вернее, то ли это, что мне нужно… то есть она ли мне вообще нужна, или меня, как и всех, притягивает аура ребенка… сам запутался.
Шеллар заинтересованно отложил перо.
— А можно подробнее насчет ауры? Вы обнаружили что-то новое или просто не рассказали мне чего-то?
— Да я подумал, тебе все эти магические тонкости неинтересны и не особенно понятны, вот и не говорил, — неохотно признался Харган, понимая, что ляпнул лишнего. Не то чтобы он стремился скрывать от советника свои открытия, но, зная о чрезвычайной любознательности Шеллара, не торопился в очередной раз становиться ее жертвой.
