— Никто не смеет мне перечить! Никто!
Он потер ссаженные костяшки.
— Да как тебе, заурядному преступнику, хватило наглости диктовать мне условия?! Не потерплю!
Вернулась жестокая улыбка. Выровнялось дыхание. Я получил болезненный удар ногой по ребрам. Но это было уже не по злобе, а по расчету.
— Ты беспомощен. Я могу сделать с тобой все, что захочу. А сейчас я хочу одного: оставить тебя здесь на несколько дней без воды и пищи. И вскоре ты будешь с нетерпением ждать моего возвращения, чтобы рассказать, как вывезти облигации. Если расскажешь, я, может, и оставлю тебя в живых.
Вот он, настоящий Кайзи. Имперетрикс фон Кайзер-Царский без маски.
— Как Ибу? Которого выловили в озере?
Я прокричал это Кайзи в спину, и он повернулся. Лицо пошло багровыми пятнами. Ну почему я так и не научился следить за своим языком?
Я понял, что подписал себе смертный приговор.
— Считай, что ты уже в могиле!
Кайзи вышел, хлопнув дверью.
Я услышал, как завелась его машина, как с визгом опустились ворота гаража. А потом с таким же визгом поднялись.
Я остался один.
— Джим, когда-нибудь найди время и научись держать норов в узде.
Мудрый совет. Мудрый, но запоздалый. Впрочем, что толку себе пенять? Лучше подумаем, как выбраться из западни.
Не так-то просто, понял я, вдосталь надергавшись и накорчившись и ободрав кожу о металл. Можно дотянуться до ножных оков и повернуть диски на замках, но, вертя их наугад, до скончания века не найти правильную комбинацию. И труба на стене незыблема. Я крутился, хрипя от натуги. Она сказалась, как и ночное бдение. Я расслабился и крепко уснул.
Потом меня что-то разбудило. Сколько же я проспал? Судя по свету в окне, было все еще утро. Болело разбитое лицо, ныли ребра. Я услышал шорох — кто-то скребся в дверь. Я кое-как повернулся и увидел, как медленно поворачивается дверная ручка. Кайзи? Игорь? Кто бы там ни стоял, мне это ничего хорошего не сулило. В тот миг я почувствовал, как мало осталось во мне надежды. Вообще ничего.
Плавно отворилась дверь. В гараж скользнул некто в темном. Я решил закричать, но сразу передумал. Дождался, когда гость закончит традиционный поиск «жучков» и спрячет трофеи в экранированный мешочек. Затем я с шумом выпустил из легких застоявшийся воздух.
— Джеймс!
— Нет, Боливар. Джеймс все еще роется в компьютерных архивах, ищет чертежи здания.
— Вытащи меня отсюда!
Он повозился с оковами и отрицательно покачал головой.
— Проще сказать, чем сделать.
— Ты на машине приехал?
— Да.
— Слесарный набор. Клещи, молоток.
— Верно!
Клещи сломались — наручники, приковавшие меня к трубе, оказались крепче. Но спинка кровати была сделана из металла помягче, и Боливар разломал ее молотком. Затем помог мне встать и снять наручник с трубы.
— Неважно выглядишь, — сказал он. — К этому фальшивому шраму, да настоящие синяки, да еще наручники… — Он огорченно покачал головой.
— Веди меня к машине и доставай аптечку. Потом — в магазин режущих инструментов. Без этих железок мне сразу полегчает, даю слово. — Я зашаркал прочь из комнаты, гремя цепями. — Кстати, спасибо за внезапное появление.
— Я решил, что пора вмешаться. Ты обещал позвонить, но не позвонил. Тот жлоб, водитель грузовика, сейчас, наверное, едет в Санкист-у-Моря. Я следил за ним, пока он не свернул на скоростную трассу.
— А Кайзи?
— Вероятно, все еще в банке. Его машина — на тамошней стоянке. Прежде чем ехать сюда, я проверил.
Загудел его телефон.
— Оба в пути, — сказал он и дал отбой. — Джеймс добыл чертежи особняка. Просил ехать туда, не задерживаясь.
— В этом городе можно взять напрокат вертолет?
— Запросто. Но сначала — в магазин слесарных инструментов.
Боливар затормозил точно перед входом в лавку и юркнул туда. Через несколько секунд вернулся с молекуразлучником. Бросил его мне на колени, и машина рванула вперед. Я перевернул штуковину, прижал к наручнику. Тонкая энергетическая плоскость ослабила молекулярные связи в металле, и я кожей ощутил поток осыпающихся атомов. Когда мы добрались до вертолетной площадки, я уже смазывал кремом синяки и ссадины. Я собирался бросить молекуразлучник на заднее сиденье вместе с остатками оков, но передумал и спрятал в карман.
Оказалось, что межзвездные пилотские права вместе с тугими бумажниками и кредитными карточками способны творить чудеса. Я ждал в машине появления арендованного вертолета. Затем быстро перебрался на борт и устроился на пассажирском сиденье.
— Только что говорил с Джеймсом, — доложил Боливар, когда мы взмыли. — По его словам, грузовик Игоря стоит возле особняка. Джеймс собрался войти, но я велел дождаться нас.
Я кивнул.
— Один в поле не воин. Эта штуковина летит во всю мочь?
— Мигом домчим. Я велел Джеймсу подыскать местечко для посадки. Там он и будет нас ждать.
Мы летели быстро, но меня изводила мысль, что уже поздно. Мозги жужжали, как пропеллер вертолета. Что делает Игорь в особняке Кайзи? Если Анжелина там, то он, возможно, приехал по ее душу. Нет, Игорь не причинит ей вреда, по крайней мере, без приказа босса. А вдруг такой приказ уже отдан? Мысли мои описывали круги, желудок капризно урчал. Болел бок. Я порылся в аварийной аптечке и нашел фляжку медицинского бренди.
— Мне нельзя, я за штурвалом, — отказался Боливар. — А тебе, похоже, не повредит.
Разбитые губы обожгло спиртом, но для желудка это был целительный бальзам. Неужто я слишком стар для таких приключений? Судя по самочувствию, да. И в ту минуту я понял, что меня и впрямь укатали крутые горки.
— Вижу площадку, — сказал Боливар в телефон. — Джеймс, это ты нам машешь? Отлично, садимся.
Не дожидаясь, когда остановятся лопасти, мы побежали к машине. Джеймс внимательно осмотрел мое лицо и повязку, но ничего не сказал. Мы уселись, и колеса закрутились.
— Жми во всю мочь, — велел я.
— Грузовик, о котором вы говорили, стоит возле особняка. Насколько мне известно, Игорь в здании один, конечно, если не считать роботов. Чертеж здания — рядом с тобой на сиденье. Дом большой, очень большой. Я насчитал десять… нет, двенадцать комнат. На крыше — пентхауз. И судя по ортогональной проекции, дом стоит на монолитной плите, подвал отсутствует.
Я подозрительно рассмотрел чертеж, затем постучал по нему.
— Все эти комнаты — с окнами.
— Тут большинство комнат — с окнами, — сказал Боливар.
— По моему настоянию Кайзи принес видеозапись, подтверждая, что Анжелина жива и здорова. В комнате, где велась съемка, было искусственное освещение. И я не заметил в кадре окон.
— А может, это происходило ночью?
— Нет, он уезжал утром. Если Анжелина здесь, он бы вернулся до темноты.
Боливар тоже рассмотрел чертежи.
— Если есть хоть одна комната с зашторенными окнами, с нее и начнем. Найти такое окно снаружи будет нетрудно.
— А если все шторы раздвинуты? — спросил я и добавил, не дожидаясь ответа: — Помните банк? Где Кайзи прятал якобы украденные деньги?
— Конечно! — воскликнул Боливар. — Потайная комната под хранилищем. Если ему в центре города удалось соорудить такое, то в пригороде сделать эго проще простого.
Джеймс остановил машину и поднял руку.
— Особняк — за углом, сразу за той рощицей
Глава 24
Мы высадились и в тот момент, когда Джеймс затворял дверцу машины, услышали скрежет стартера, а затем вой мощного двигателя.
— Это грузовик Игоря, — сказал Джеймс. — Он запаркован возле особняка. Что теперь делать? Поедем следом?
— Нет, — ответил я. — Остановим. Есть шанс, что в кузове Анжелина. А если не в кузове, то в доме. В любом случае Игорь скажет.
— Но это, наверное, опасно… — озабоченно произнес Боливар.
— Я отвечаю.
Я услышал, как фургон тронулся с места и выехал на шоссе. Когда он появился, я поднял руку. В тот момент я так волновался за Анжелину, что совершенно забыл, как выгляжу сам. Я был не я в буквальном смысле. С синяками и ссадинами на лице я — вылитый Иба, восставший из мертвых. Вот почему Игорь, заметив меня посреди шоссе, до отказа вдавил педаль тормоза.
У него отпала челюсть, физиономию перекосила гримаса ужаса.
Затем он упал грудью на баранку. Грузовик катил по инерции прямо на меня.
Я рыбкой нырнул в сторону, сделал кувырок и выпрямился уже на обочине около моих мальчиков.
— Остановите грузовик! — закричал я. И поморщился от боли — только что обзавелся новыми ушибами.
Неуправляемая машина съехала на обочину и врезалась в кущу деревьев. Толстые стволы растрескались, наклонились, но не рухнули.
Однако грузовик — не танк. Колеса покрутились вхолостую и замерли, содрогнулся кузов, в последний раз рыкнул двигатель и умолк.
