в обществе. Поскольку у Софи диагностировали расстройство поведения и оппозиционно-вызывающее расстройство, она имела право отбывать наказание в рамках программы интенсивной реабилитационной опеки и надзора, предназначенной для совершивших тяжкие преступления молодых людей с диагностированным психологическим или эмоциональным расстройством.
К восемнадцати годам Софи МакНейл отбыла свой срок. При проверке перед освобождением ее назвали образцовым ребенком после реабилитации. Больше преступлений она не совершала, и в возрасте двадцати двух лет ее судимость была аннулирована. А поскольку канадский закон об уголовном правосудии для несовершеннолетних защищает правонарушителей моложе восемнадцати лет, гарантируя им анонимность, никакой опознавательной информации – например, фамилии члена семьи – законно обнародовать нельзя.
Как сказал при ее освобождении один правовой эксперт из Калгари, Софи МакНейл, или С.М., как ее называли в СМИ, «теперь может полностью исчезнуть. Ей не придется ничего рассказывать о своем прошлом, если она не захочет. Ей не запретят работать с несовершеннолетними. Она сможет свободно выбрать любую профессию и стать кем угодно, от учителя до юриста, медсестры или сиделки». Или даже психотерапевтом.
Например, доктором Лили Брэдли.
А вот Винсента Элвуда приговорили к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения в течение двадцати пяти лет.
Во время следствия выяснилось, что Винсент резал сам себя. Не руки, а только бедра, которые можно скрыть от посторонних. Однажды он даже ударил себя ножом в ногу. В двадцать три года он не мог удержаться ни на одной работе. Он был интеллектуально неразвит, жил с матерью-алкоголичкой в трейлере в неблагополучном районе, в детстве с ним жестоко обращались пьяные дружки матери, и его сильно травили в школе. Его любимым фильмом был ужастик про мальчика, над которым издевались, и в отместку он убил и изрезал своих мучителей. Винсент желал лишь любви. Уважения. Чувства принадлежности. Толпа готов в торговом центре считала его потрясающим. Он одевался, как они, ходил с ними на панк– и готические концерты. Он выглядел весьма притягательно – светло-голубые глаза с черной обводкой. Молодые девушки считали его веселым, добрым, восхитительно активным и крутым. Когда Винсент встретил в торговом центре юную красотку Софи МакНейл и она в него влюбилась, он потерял голову. По словам друзей, ради ее привязанности он был готов на все.
После обвинительного приговора подруга Деллы МакНейл сказала журналистам: «Софи слишком быстро повзрослела. Это случилось в одиннадцать лет, буквально за одну ночь. У нее выросла грудь и изменился мозг. Она сексуализировалась. Это отдалило ее от одноклассниц. Возможно, Винсенту было двадцать три, но интеллектуально он был подобен подростку. Со всеми признаками фетального алкогольного синдрома. Софи и Винсент встретились где-то посередине, и между ними возникла странная психологическая химия.
Это было похоже на идеальный психологический шторм. Думаю, если бы Софи никогда не встретила Винсента, ее семья была бы жива по сей день. Превратилась ли бы Софи в полного социопата? Не знаю. По последним данным науки, с подростковым мозгом происходят странные вещи, особенно у молодых девушек, взрослеющих слишком быстро. Возможно ли полностью ее вылечить? Не знаю. Софи всегда была умной. Умела устроить все себе на пользу».
Полиция думала, что кто-то удерживает Софи. Но она оказалась одержимой сама.
Она забрала жизнь моего младшего брата. Забрала мою жизнь. Забрала мою привычную семью. Даже забрала и съела меренговый торт, купленный моей матерью. У меня все забрала женщина, которая теперь живет в прекрасном зеленом районе, как идеальная, привилегированная принцесса. Женщина, которая носит маску. И защищена законом, запрещающим называть в этой стране ее имя.
Эта женщина, которая теперь пытается выведать секреты своих пациентов – была пациенткой сама.
И ее секрет принадлежит мне.
Но суды над Софи МакНейл и Винсентом Элвудом не разрешили одного мучительного вопроса.
Никто из них не взял ответственность за убийства маленьких Дэнни МакНейла и Харрисона Уиттейкера.
Один из них не рассказал правды.
А теперь один из них мертв.
Но есть кое-кто еще, кто знает.
Лили
Тогда
19 июня, воскресенье
День ее смерти.
Лили встает. С колотящимся сердцем подходит с бокалом к окну. Она смотрит на дождь и на деревья, которые качаются под штормовым ветром на краю обрыва. Океан окутан облаками. Скрыт. Теперь ей страшно.
– Как ты меня нашла?
– Я нашла пациентку, которая лежала в Институте Марго Явински в одно время с тобой. Она столкнулась с тобой через несколько лет после освобождения. Узнала на улице и окликнула – Софи. Ты ее проигнорировала. Но она упорно преследовала тебя, и тогда ты развернулась на тротуаре и сообщила ей, что тебя зовут Лили Марш, а она обозналась. Но она посмотрела тебе в глаза. И все поняла. Ей было обидно из-за твоей отстраненности, ведь раньше вы делились секретами. Думаю, ты перекрасила волосы и сменила стрижку после того случая, – Арвен, помолчав, продолжает: – Еще та пациентка сказала, что в институте твоим опекуном была психиатр по имени Дейдра Карр. Я попыталась ее найти, но выяснила, что доктор Карр уже умерла. Но оказалось, когда она тебя лечила, она жила с партнером и подопечным, – Арвен хитро улыбается. – И именно он привел меня сюда. В Стори-Коув.
Лили смотрит на Арвен. Сердце бьется все быстрее. Она чувствует, что достигает опасной точки – она может сломаться.
– Что… что ты имеешь в виду?
– Его зовут доктор Том Брэдли. Он профессор психологии прямо здесь, в Кордельском университете, – ее улыбка становится шире. – Похоже, у него и его покойной девушки, доктора Карр, была общая страсть – поврежденные умы.
От удивления у Лили открывается рот. Она ничего не понимает. И чувствует, как ломается ее мозг.
– Ты… ты бредишь. Том не имеет к этому никакого отношения, и ему нельзя рассказывать. Нельзя рассказывать моему мужу, кто я и что я сделала. И Фиби с Мэттью тоже не должны узнать. Пожалуйста. Умоляю. Это их уничтожит. Уничтожит все. Том…
– Думаешь, ты его знаешь? – Арвен фыркает. – Думаешь, кто-то может по-настоящему знать партнера? Все это время он был в курсе, кто ты, Софи. «Образцовый ребенок после реабилитации» его умершей подруги, – как сказал судья. Ты, Софи-Лили, маленький дьявол, девиантная жена Тома Брэдли в чашке Петри. Все это время он не прекращал научных наблюдений за тобой.
У Лили отливает от головы кровь. Ее тело начинает трясти сильной, паралитической дрожью.
– Значит, Том никогда тебе не рассказывал? Не говорил, что блестящий психиатр из Института Марго Явински была его гражданской женой… Боже, какое… странное упущение.
– Хватит! – Лили швыряет бокал
