и неподалеку от стен города Авила»[377].
Нам неизвестно, на какой стадии расследования и по чьему доносу были арестованы четыре брата Франко из Ла-Гардиа – Алонсо, Лопе, Гарсиа и Хуан; но нам известно (ибо досье суда над Юсе является полным), что их выдал не Юсе.
Тот факт, что их имена стали известны, подтверждает предположение о том, что допросы Оканьи, Са Франко или даже Бенито Гарсиа уже дали дополнительные сведения о деле в Ла-Гардиа. Следует понимать, что записи о любых допросах этих заключенных, в которых не упоминалось имя Юсе Франко, не попали бы в досье суда над ним.
Четверо Франко из Ла-Гардиа были братьями, но они не являлись родственниками Франко из Темблеке – Са и Юсе. Они занимались продажей зерна (возможно, мельничным делом) и владели некоторым количеством повозок, которые, по-видимому, использовали и для извоза. Они были крещеными евреями – это становится ясно уже из письма Торквемады, который не называет их евреями, как делает это, говоря о других. Все связанные с этим делом люди, за исключением некоего Риберы, который в настоящий момент нас не интересует, были представителями простого люда – данный слой населения из-за своего невежества всегда был доверчивым и склонным верить в колдовство и магию. Любопытно, что в письме Торквемады ни разу не упоминается 80-летний Са Франко, который уже находился под арестом.
Передав таким образом ведение дела своим подчиненным, великий инквизитор отправился к королю и королеве в Андалусию. Узников в скором времени привезли в Авилу, соблюдая такую секретность, что каждый из них оставался в неведении относительно ареста остальных. Но прежде чем перевезти Юсе из Сеговии, его приводили на допрос к тамошним инквизиторам 27 и 28 октября. Характер вопросов, о которых можно судить по записанным показаниям, заставляет нас предположить, что инквизиторы стремились еще больше обличить Франко из Ла-Гардиа, ведя дело на основе сведений, полученных от них или же от других заключенных.
В ответ на заданные вопросы Юсе Франко показал, что около трех лет назад он ездил в Ла-Гардиа покупать пшеницу для пресного хлеба на Песах у Алонсо Франко, так как ему сказали, что у Алонсо есть на продажу хорошая пшеница. Он нашел Алонсо на рынке и оттуда пошел с ним к нему домой. По дороге они беседовали, и Алонсо спросил его, почему они делают пресный хлеб, на что Юсе ответил, что это делается в память о том, как Бог вывел сынов Израиля из Египта. Такой вопрос может показаться странным из уст человека, рожденного евреем, но следует помнить, что это легко объясняется невежеством и недостаточной образованностью.
Далее Юсе показал, что в ходе беседы Алонсо не только выразил ностальгическую склонность к своей изначальной вере, но и признался, что вместе с несколькими своими братьями он как-то раз в Страстную пятницу распял мальчика таким же образом, как евреи распяли Христа. Затем Юсе сказал, что Алонсо спросил его, являлся ли пасхальный агнец, съеденный евреями во время исхода из Египта, terefa[378] (то есть убили ли его и выпустили кровь по еврейской традиции), на что Юсе ответил, что нет, потому что в то время закона еще не существовало.
Эти ответы инквизиторы истолковали как признание в попытках обратить в свою веру со стороны Юсе, и, когда впоследствии в Авиле (10 января 1491 года) ему напомнили о том, что он рассказал в Сеговии о разговоре между ним и Алонсо Франко, и спросили, помнит ли он что-нибудь еще, он подтвердил все свои показания, но смог прибавить к ним лишь один вопрос на тему обрезания, заданный ему Алонсо[379].
Прокурор инквизиторского суда подготовил дело против Юсе Франко и 17 декабря 1490 года предстал перед судом после вечерней молитвы, чтобы приступить к обвинению.
21
Суд над Юсе Франко
Прокурор, дон Алонсо де Гевара, объявляет преподобным отцам, что у него готово обвинение против Юсе Франко и он просит их отдать приказ привести заключенного в зал для судебных слушаний, чтобы тот мог выслушать, как ему зачитают приговор. Судебный пристав приводит обвиняемого к инквизиторам и их писцу, которому Гевара передает официальное обвинение. Писец приступает к чтению.
«Преподобные и добродетельные господа, я, Алонсо де Гевара, бакалавр юриспруденции, обвинитель святой инквизиции в этом городе и в епархии Авилы, предстаю перед преподобными отцами, как предписано законом, чтобы обвинить присутствующего здесь Юсе Франко, еврея из окрестностей Темблеке.
Не довольствуясь тем, что ему вместе со всеми прочими евреями было гуманно позволено проживать вместе с верующими христианами-католиками и общаться с ними, он соблазнял и склонял некоторых христиан к своему мерзкому закону лживыми и обманчивыми учениями и предложениями, говоря им, что закон Моисея истинный, что в нем спасение и что закон Иисуса Христа – ложный и выдуманный закон, который Бог никогда не устанавливал и не налагал на людей.
И с душой неверной и развращенной он отправился с несколькими другими людьми и распял христианского мальчика в Страстную пятницу, почти таким же образом и с той же ненавистью и жестокостью, с которой его предки евреи распяли нашего Искупителя Иисуса Христа, насмехаясь над ним и плюя в него, избивая его и нанося ему раны, чтобы поносить и подвергать осмеянию нашу святую католическую веру и страдания нашего Спасителя Иисуса Христа.
Также он сумел, как главарь среди прочих, добыть освященную облатку, чтобы оскорблять и насмехаться над ней в знак поношения и презрения над нашей святой католической верой, и потому что среди других евреев, его пособников в этом преступлении, были колдуны, которые в день своего Праздника опресноков должны были совершить колдовство с упомянутой облаткой и сердцем христианского мальчика. И если бы это было сделано, как сказано, то все христиане впали бы в безумие и умерли. Намерение, которое ими руководило, было в том, что закон Моисея должен шире распространяться и почитаться, его обряды, заповеди и церемонии должны совершаться более свободно, что христианская религия должна быть ниспровергнута и погибнуть, и что сами они стали бы владеть всей собственностью католиков и правоверных христиан, и что некому будет вмешиваться в их развращенные заблуждения, и что их род будет расти и множиться на земле, на которой все верующие христиане будут истреблены.
Также он совершил другие преступления, касающиеся святой инквизиции, как я буду заявлять и указывать в ходе этого судебного дела, когда сочту это необходимым.
С каковой целью я прошу вас, преподобные господа, за указанные преступления объявить упомянутого Юсе Франко преступником, пособником еретиков, ниспровергателем и разрушителем католического и христианского закона; и признать его навлекшим на себя все наказания и
