руководствуясь едиными законами, защищающими всех граждан, а не только избранную кучку обличённых властью лиц. Их промышленность и экономические сектора получат толчок к развитию, а внутренние рынки Рейна расширятся.
Впервые на лице канцлера появилось выражение... грусти? Следящая за ним через объектив девушка не смогла точно распознать выражение на лице Адлера, прежде чем тот заговорил вновь, прервав короткую, продлившуюся всего один вдох паузу.
— Но, вам не стоит забывать о том, что ничто не вечно в этом мире. И, как ваш канцлер и глава государства приложу все свои силы для того, чтобы добиться этого развития. Для того, чтобы каждый, кто выбрал нашу сторону получил то, что причитается ему по праву. Но, я не вечен. Рано или поздно, но я покину это место. И поэтому, я хочу, чтобы вы были так же спокойны за своё будущее, как за него спокоен я. Сегодня, я хочу представить вам человека, который займёт моё место.
Подняв руку, он протянул её, подзывая к себе стоящего у стены кабинета юношу.
Молодой человек, с удивительно спокойным и серьёзным лицом вошёл в кадр. В очередной раз все находящиеся в кабинете удивилась тому, насколько сильно они с канцлером похожи. В особенности их глаза, напоминающие два кристалла голубого льда. Даже их одежда, больше напоминала лишённые знаков отличий чёрные военные мундиры, нежели привычные политическим деятелям деловые костюмы.
К удивлению оператора, он не встал рядом, а сел прямо в кресло за массивным столом, за которым граждане Рейна всегда видели лишь одного единственного человека.
— Дамы и господа. Позвольте представить вам моего сына, Франца Адлера. Этот молодой человек станет тем, кто заменит меня на посту, когда придёт время. Не стоит думать, что я выбрал его исключительно из семейных чувств. Со временем вы поймёте правильность моего выбора, точно так же, как сейчас его понимаю я. Потому, что для меня нет никого и ничего важнее вас и нашего государства. Я и мой сын приложим все, чтобы оно росло и развивалось дальше, несмотря на желания наших противников. Вопреки их стараниям и усилиям, направленным на то, чтобы ослабить нас.
Миллиарды граждан Протектората вскоре посмотрят запись. Они будут обсуждать её. Раскладывать по мелочам каждую фразу и реплику. Будут пересматривать, её пытаясь найти то, что могло быть скрыто от других. Потому что события подобного масштаба — редкость. Они меняют историю.
Точно так же, как и последние слова, сказанные Карлом Адлером перед тем, как камеры отключились и запись прекратилась.
— Во славу Рейна. И во славу Империи.
Эпилог Часть I "Quid sit proditorum fatum?"
7 августа 786 года
Три недели спустя после провозглашения «Имперского Эдикта»
Новая Саксония
Несущий на своём корпусе знаки принадлежности к флоту Рейнского Протектората челнок перевернулся вокруг своей продольной оси, готовясь к спуску в атмосферу столицы.
Хотя, подумала сидящая в кресле девушка, это не совсем соответствовало истине, ведь так? Протектората больше нет. Он ушёл в прошлое, уступив место новому государству.
Рейнской Империи.
Новый тиран. Сменилась вывеска, но не смысл за ним скрытый.
Глава специальной комиссии адмиралтейства, София Вьен, поморщилась, когда в памяти в очередной раз всплыла речь канцлера, знаменовавшая эти удивительные изменения.
— Охренеть просто, — раздался голос за её спиной. — Вы только посмотрите на все эти корабли!
Против воли, София повернула голову, взглянув через прозрачное стекло иллюминатора. Челнок уже миновал линию терминатора и сейчас двигался над освещённой стороной планеты с востока на запад. Так что бьющий «в спину» свет звезды очень хорошо подсветил находящиеся на орбите Новой Саксонии корабли.
Много кораблей.
Два десятка дредноутов. Линейные крейсера. Линейные корабли. Всего за десять секунд она насчитала больше шестидесяти корпусов, что замерли в космическом вакууме.
И София могла бы поспорить на своё жалование, что всего две с половиной недели назад, она лично ступала по палубам некоторых из них в «Гавельхайме».
Заново сформированный Четвёртый флот Вильгельма Поля. «Щит империи», как его теперь называли.
И ведь это была только первая партия кораблей. София прекрасно знала о том, что в данный момент на огромных верфях «Гавельхайма» находилось более сотни кораблей в процессе постройки и ещё почти столько же проходили заключительные процедуры доделки уже за пределами стапелей. Уже через год, самое меньшее через девять месяцев, Четвёртый флот Протектората пополнится более чем в три раза.
Четвёртый флот Империи, мысленно поправила себя София. Хотя, какая разница. Как вывеску не меняй, суть останется той же.
— До сих пор не верится в то, что всё это правда, — покачал головой сидящий слева от неё Ханжар, глядя через её плечо на зависшие на орбите корабли.
— Что именно? — поинтересовалась София.
— Я про Союз, — пояснил её товарищ. — Сколько там к нам присоединилось? Тридцать девять новых систем?
— Тридцать семь, — напомнил сидящий сзади Алекс.
— Ага. Тридцать семь систем! Считай, что половину СНП сожрали. Я уже посмотрел. Знаешь какие именно системы Союза имели самую большую промышленность? Именно эти. Просто задумайся. Мы за месяц выросли чуть ли не в полтора раза! Даже больше!
— Мне вот куда интереснее, что об этом думают сами союзовцы, — задумчиво произнёс Александр. — По сути, им же повезло...
Не выдержав, София саркастично рассмеялась и повернулась к нему.
— Повезло? — с недоверием спросила она.
— Конечно, — Александр удивлённо посмотрел на неё в ответ. — Сама подумай. Весь их Союз — одна сплошная выгребная яма. Ни законности, ни порядка. Все делают то, что хотят. Нет, я, конечно, понимаю, что их децентрализованная система управления... ну наверное в теории это и звучало круто, но привело к тому, что получилось просто огромное объединение моносистемных государств без чёткого правления. Задумайся только о коррупции...
— Как будто в Рейне её нет, — фыркнула София, отворачиваясь.
— Не в том объёме, — возразил Ханжар, принимая сторону товарища, а не своей...
Он до сих пор не мог понять, что именно между ними происходило. Просто секс и всё? Кем он был для этой женщины? Способом сбросить напряжение и при необходимости поплакаться в жилетку? Если
