степени, чем в более ранних или более поздних европейских конфликтах или в войнах, которые велись за пределами Европы. Это было одним из «великих, до сих пор мало признанных культурных достижений века».
Морская мощь и военно-морская война
Восьмое. Морская война требует оборудования и навыков, которые труднее распространить, чем ручные инструменты и ловкость пехотинцев. Сложились две технические новинки. Одна из них заключалась в довольно неспешной замене ветряных на угольные суда: последний большой парусный корабль Королевского флота был спущен на воду в 1848 году, хотя в шестидесятые годы флагманы Великобритании у берегов Африки и в Тихом океане все еще полагались на ветер в парусах. Другой причиной стала "революция" в конструкции корпуса, начатая в 1858 году и осуществлявшаяся ускоренными темпами. Вскоре корабли стали оснащаться вращающимися орудийными башнями - решающее достижение по сравнению с деревянным военным кораблем с его ограниченной подвижностью. Таранный удар перестал применяться с середины XVIII века, и его использование австрийскими и итальянскими броненосцами в 1866 году в битве при Лиссе было основано на странном непонимании новых технических возможностей. К тому времени от внушительных деревянных конструкций и квадратного такелажа эпохи Нельсона мало что осталось: военных специалистов заменили джентльмены-офицеры, а экипажи больше не принуждали к службе и не терроризировали "кошкой-девятихвосткой".
В 1870 г. из незападных держав корабли нового образца имели только Османская империя и Япония. В 1866 г. Китай приступил к созданию современного военно-морского флота за счет закупок за рубежом и строительства собственных верфей, которые к 1891 г. выпустили 95 современных кораблей, а большое количество курсантов прошли обучение у иностранных инструкторовЭто усилило претензии Китая на роль региональной великой державы, и западные наблюдатели были весьма впечатлены его военной модернизацией, ориентированной на флот. Однако китайский флот представлял собой пеструю коллекцию кораблей, разделенных на четыре отдельных флота и подчиненных губернаторам соответствующих прибрежных провинций. Общей стратегической концепции их дальнейшего развертывания не существовало. Неудачное выступление Китая в китайско-японской войне 1895 года и отсутствие у него морских амбиций в последующие полвека не должны заслонять того удивительного факта, что, в отличие от Османской империи, у него не было традиций морской державы. Знаменитые океанские экспедиции адмирала Чжэн Хэ в начале XV века вряд ли могли служить ориентиром для XIX. Поэтому после Опиумной войны, к которой Китай оказался совершенно не готов, он разработал новую концепцию морской обороны (не запрещенную "неравноправными договорами") и приобрел необходимые для нее вооружение и ноу-хау. Это был огромный вызов, с которым он, похоже, почти справился.
Ситуация в Японии была похожей и в то же время иной. После неудачного вторжения в Корею в 1592 г., которое провалилось не на море (как испанская Армада 1588 г.), а только после кровопролитных сухопутных боев, Япония воздержалась от наращивания своих морских вооруженных сил. У нее не было причин чувствовать угрозу, хотя после Опиумной войны в водах вокруг архипелага курсировало множество западных кораблей. Таким образом, четыре хорошо вооруженных парохода коммодора Перри смогли совершенно беспрепятственно (и, конечно, без приглашения) войти в Токийский залив 2 июля 1853 года. Самый крупный из них в шесть-семь раз превосходил по объему все, чем располагал японский флот, да и вообще все, что попадалось им на глаза ранее. Подобно дальновидным губернаторам китайских провинций, проницательные умы японской политической элиты еще до эпохи обновления Мэйдзи осознавали необходимость создания эффективного современного военно-морского флота. После 1868 г., и особенно с середины 80-х годов, это стало одним из главных национальных приоритетов, наряду с расширением армии и в соперничестве с ней. Именно военно-морская программа, а не только часто упоминаемая индустриализация, стала секретом превращения Японии в великую державу. Наряду с военным флотом государство поддерживало развитие частного торгового флота, который к 1910 г. стал третьим по величине в мире после британского и германского. Огромные военные репарации, наложенные на Китай в 1895 г. - источник больших прибылей для западных кредиторов - по своему эффекту были сопоставимы с бременем Франции после войны 1871 г. и помогли покрыть расходы на японскую программу вооружений. Начав практически с нуля в 1860 г., Япония рванула вперед и стала державой, которая 27-28 мая 1905 г. у острова Цусима в Корейском проливе провела и выиграла величайшее морское сражение со времен Трафальгара 1805 года. Россия, вторая морская держава Европы, была разгромлена благодаря сочетанию отличных кораблей, хорошо обученных экипажей, виртуозной тактики и доли удачи - так, что клише "аннигиляция" в кои-то веки стало уместным.
Эпоха броненосных флотов с их блокадами побережья и сокрушительными победами оказалась на удивление короткой. Она началась в 1860-х годах и закончилась Второй мировой войной. Затем центральными элементами морской войны стали авианосцы и атомные подводные лодки. В эпоху линкоров окончательные разборки, на которые европейские державы рассчитывали десятилетиями, не состоялись. В Первой мировой войне единственное (нерешающее) морское сражение произошло у Ютландии 31 мая/ 1 июня 1916 года. Во Второй мировой войне классических морских сражений в Атлантике не было, а Германия уже в 1942 г. вывела свои надводные корабли из открытого моря. Театром последних в истории морских сражений стал Тихий океан, где в октябре 1944 года американцы и японцы сошлись в гигантском противостоянии в заливе Лейте. Но уже в июне 1942 г. битва за Мидуэй, полностью зависящая от авианосцев, показала, что классическая эпоха закончилась. Здесь кроется ирония истории. Эпоха надводных боевых действий на море, ставшая специализацией европейцев со времен битвы при Саламине, завершилась в противостоянии двух великих держав, возникших за пределами Европы на рубеже веков. Япония, лишенная морских традиций, овладела необходимыми технологиями и стратегией на пределе своих промышленных возможностей, став в первой половине ХХ века - до 1942 года - военно-морской державой, уступавшей только США.
4. Дипломатия как политический инструмент и межкультурное искусство
Представления, механизмы, нормы
Из противоборствующих течений в теории международных отношений Европы XIX века одно имело более древние корни в идее регулируемого мира во всем мире, другое - в принципе эгоистических мотивов государства. Как мы видели, Венский конгресс 1814-15 гг. нашел оригинальный способ совместить эти две идеи: безопасность отдельных стран должна была обеспечиваться путем взаимосогласованного разрешения конфликтов в рамках системы государств. Однако с поворотом к силовой политике в середине века вторая из этих тенденций вновь вышла на первый план. Космополитический либерализм, главным представителем которого был британский промышленник и государственный деятель Ричард Кобден, рассчитывал, что свободное перемещение людей, товаров и капиталов приведет к всеобщему процветанию и прочному миру между странами. Свободная торговля, ограничение вооружений и соблюдение
