И вот они уже на заднем дворе — он не был таким заросшим, как можно было ожидать, заклинание, скрывавшее дом, побочным эффектом замедляло изменения, сохраняя все, как было. Шагая вслед за Сириусом, Лупину продирался сквозь высокую — до колен — траву; они завернули за угол и остановились у подножья высоченного вечнозеленого дерева, в кроне которого пел и играл листьями ветер.
Дерево было самое обычное, однако, похоже, полое изнутри: примерно в полуфуте над их головами темнело дупло.
— Сириус, это дерево.
— Я знаю.
— Оно для тебя что-то значит, или это просто вспышка интереса к садоводству?
В ответ Сириус достал свою палочку и указал ей на дупло:
— Зовио!
И тут, словно птицы из гнезда, к нему полетели какие-то странные, непонятной формы предметы, один из них — маленькая коробочка — просвистела у Лупина над ухом, он присел и с недоумением обернулся к Сириусу:
— Это что еще?..
Сириус задумчиво смотрел на подлетавший к нему последний предмет, поймал его и пояснил:
— Мы с Джеймсом использовали это дерево в качестве… гм… тайника для наших сокровищ, прятали тут от родителей всякие штуки. Однажды он мне сказал, что этому дереву не одна сотня лет, и оно послужило тайником уже не для одного поколения Поттеров. Я думал…
Он внезапно замолчал и присел на корточки, Лупин последовал его примеру, и они вместе начали изучать образовавшуюся у их ног кучу самых неожиданных и разнообразных предметов.
Некоторые были ему знакомы: у него кольнуло в груди, когда он увидел коробочку Карандашей Магической Реальности «Оживи свою карту!» из Зонко — именно ими была нарисована Карта Мародеров. Пачка писем. Он не видел их раньше, но узнал почерк Лили. Сириус провел по ним рукой и отложил в сторону.
Большой радужный пакетик Всевкусных Орешков Берти Боттс с надписью «Попробуй вкус радуги!» на боку — Сириус, усмехнувшись, поднял его:
— О, помню-помню… Ты не ел фиолетовые, потому что поговаривали, что от них случаются галлюцинации… Ну, конечно, это были только слухи…
— Ага, а вы с Джеймсом эти слухи решили проверить, подсунув за завтраком три штуки Снэйпу в овсянку. В тот день он набросился на двух учителей, приняв их за жирафов — вооруженных и очень опасных.
— Да, это было круто… — Сириус заулыбался, но тут же очнулся, — хотя, нет — с нашей стороны это было весьма бесчувственно и негуманно.
Лупин вытаращился на него, не в силах поверить своим ушам:
— Сириус, ты что — тайком съел фиолетовую конфету, пока я не видел?
Сириус снова улыбнулся и отбросил пакет в сторону. Теперь он поднял деревянную коробку и откинул крышку, Лупин заглянул внутрь и почувствовал, что сердце замерло: там лежала книга в желтом переплете: «Вы решили стать росомахой: двенадцать трудных шагов, чтобы стать зверомагом» и стопка пергаментных карточек с записями Джеймса, сделанными аккуратным мальчишеским почерком: «Необходимые ингредиенты: порошок из змеиной кожи, кровь дракона, толченая шкура бумсланга, позвоночник тритона… Кстати: попросить у Лили ключ к классу Заклинаний, чтобы мы могли работать там. Все должно быть готово к следующему полнолунию.»
Лупин прикрыл глаза — настолько ясно и четко перед его внутренним зрением вспыхнул образ Джеймса: вот он в Запретном Лесу, подняв к ночному небу глаза, полные первозданной дикости и звезд, ждет превращения… Время сжалось, словно меха гармошки, — Джеймс захохотал…
Сириус обычно смеялся дольше всех, но Джеймс, как правило, всегда начинал смеяться первым: в отличие от Сириуса, он всегда был открыт счастью и радости. Лупин всегда думал, что все дело в том, что детство у них было совершенно разным, однако теперь, глядя на Гарри, детство которого, с этими годами, проведенным взаперти под лестницей, было просто ужасным, видел, что они с Джеймсом в этом очень похожи. Чтобы быть счастливым, ему тоже нужны были только его друзья…
А вот на Сириуса куда больше был похож Драко — вряд ли существовало другое слово, которое с таким трудом можно было применить к ним обоим, чем слово «счастье».
Лупин услышал, как Сириус кашлянул, закрыл коробку и опустил ее на землю. Оглядевшись, он увидел еще одну пачку писем, которую Сириус торопливо отпихнул подальше. Судя по украшавшим их пылающим сердечкам, падающим звездам и именам — Эшли, Кэрол, Эми — они были от старых подружек Сириуса.
Вот старые Квиддитчные карточки — улыбающийся и весело подмигивающий Людо Шульман, а вот Иван Вронский… теперь она наверное, стоит целую кучу галлеонов! Сириус и их отложил в сторону. А вот перевязанная ленточкой пачка волшебных фотографий — он сунул их в карман и наконец присел на пятки, качая головой и отряхивая грязь с рук. — Не нашел того, что искал?
— Нет, — медленно ответил Сириус, — нет, но тут же была коробка, о которой мне говорил Джеймс… Могу поклясться…
Неожиданно он вскочил, щелкнул пальцами и закричал:
— Ну конечно! Он спрятал это под корнями! Отойди-ка на секунду, Лунатик…
Лупин опасливо послушался.
Сириус снова вытащил из кармана палочку:
— Зовио лопата!
— Лопата? — вытаращил глаза Лупин. — А она-то здесь откуда?
— Откуда-нибудь поблизости, — хладнокровно отрезал Сириус. — Оп-с, пригнись…
Здоровенная лопата просвистела у Лупина над головой и влетела в ладонь Сириуса, который тут же закатал рукава мантии и набросился с ней на дерево, невзирая на насмешливо-раздосадованный взгляд Лупина, наблюдавшего за ним со скрещенными на груди руками.
…Надо же — ему и в голову не пришло, что могли подумать добропорядочные жители городка, увидев летящую над их головами лопату…
Зная манеру Сириуса со всем справляться самостоятельно, Лупин присел на ближайший пень и смотрел, как его друг вгрызается в каменную землю. На землю полетела мантия, за ней последовал свитер. В момент, когда Сириус был готов отправить в эту же кучу и рубашку, Лупин с трудом удержался от язвительного замечания, что Кэрол, Эшли и Эми много потеряли, пропустив такое зрелище.
О гусарском списке Сириуса ходили легенды. Лупин помнил, как после ежегодного командного медосмотра, где все взвешивались, Амос Диггори вышел с хитрым лицом и провозгласил: «Сириус Блэк: 76 килограммов, из них 50 — записочки с адресами девчонок».
Однако Лупин промолчал и, вытащив из кармана Скрум-шоколадку, начал отстраненно ее уничтожать: похоже, им предстояло тут задержаться.
**************
Драко опустил занесенную над Флёр руку и медленно повернулся к Слитерину.
Повелитель Змей стоял в дверях и, судя по кровавой кайме на подоле его мантии, еще не сменил одежду. Глаза его горели, щеки пламенели, но от этого его вид не стал более живым, хотя покойником он уже тоже не казался… что-то среднее, какое-то ожившее отражение. Драко услышал, что Флёр поднялась и встала рядом — тяжелый сладкий аромат, который источали ее волосы и одежды, усилился, хотя, возможно, это было из-за близости огня. У него слегка закружилась голова.
