— Водяница!
Ну вот, опять… И как только угораздило Огонька стать в последней человеческой жизни Хранителем Равновесия? Глотку б перегрызла той сволочи, которая этому посодействовала.
— Рррр… — не желая вступать в диалог, Дух Воды метнулась в сторону, желая усыпить его бдительность и, подняв в воздух хлопья снега, бросилась на противника.
Он снова ускользнул, оставив в зубах разочарованной волчицы клок своей шерсти. Пламя вокруг его фигуры начало разгораться, стремительно увеличиваясь в размерах — и белые снежинки в мгновение ока обратились теплыми каплями дождя.
На зимней поляне наступила весна.
— Я устал от этих кровавых танцев, Водяница, — медленно обходя Снежную волчицу по кругу, сказал Иргис. — Нам нет надобности плясать под чужие дудки и быть верными собачками зацикленных на давнем противостоянии Мастеррр…
Его раздраженное рычание разнеслось по округе, когда хитрая волчица, изображавшая искреннее внимание, вдруг рассыпалась белым снегом на его глазах и… бураном налетела сзади, метя острыми клыками в раненную шею Огненного зверя.
Снова полыхнуло синее пламя, и по серебристой шерсти Лаванды потекли тонкие струйки воды.
— Остынь, дуррра! — рявкнул Иргис, дернув головой. — Лучше б Мастер Дэ Дух Леса тогда приручил. У него хоть мозги есть, а не только шило в одном месте. Неужели так хочется умеррреть, Водя…
"Хочется, — обреченно подумал Хранитель Равновесия, уходя от очередного прыжка волчицы. — Ловкая, но предсказуемая", — была последняя мысль, мелькнувшая в его голове. Раздражение взяло верх над здравым смыслом и, наплевав на прежние планы, Огненный волк ринулся в бой.
Снежная громко взвизгнула, когда его зубы сжались на ее плече. И, как ни странно, в этом коротком визге Иргису послышалось не страдание, а радость. А в следующую секунду Лаванда, яростно взбрыкнув, частично освободилась от захвата и снова впилась клыками в его шею, на этот раз с другой стороны. Вспышки пламени, фейерверки снега, свет и дождь, жара и холод — все смешалось воедино, а в самом центре этого безобразия стремились разорвать друг друга на части два огромных зверя, уже мало напоминающие волков.
Стихии давно отыграли свой концерт, растворившись в красном рассвете седьмого мира. А он все сидел и сидел рядом с ее неподвижным телом, глядя на бледную кожу в причудливой росписи кровавых разводов. Темноволосая, молодая… красивая. Чья-то дочь, чья-то сестра, а может, и чья-то жена уже. С именем горного цветка и глазами цвета ясного неба. Родилась, росла, жила, как и все люди. Грустила, смеялась, любила… быть может, а потом встретила своего мастера и начала меняться. Проснулась истинная личность и все, что раньше было важно для человеческой девушки, стало безразлично для Снежной волчицы. Жизнь превратилась в ожидание смертельного поединка во имя Хозяина и его правоты. Глупо…
И как они, все такие мудрые и рассудительные природные духи, умудрились ввязаться на заре мироздания в эту игру двух могущественных существ, повздоривших однажды? Попались, как дети, в искусную ловушку. И ведь служат… служили своим хозяевам по сей день. Забавно.
— Уммм, — простонала Лаванда, приоткрыв один глаз, слипшиеся от крови ресницы второго болезненно дрогнули в бордово-фиолетовом обрамлении синяка, но не поднялись. — Что за… — она сплюнула кровь и, пощупав рукой ноющую челюсть, гневно воззрилась на сидящего рядом мужчину. — Спятил, Огонек? Есть же правила!
— Я выхожу из игры, Водяница, — спокойно ответил он, потирая кончиками пальцев свежий шрам на шее. — И тебе советую.
— Пррредатель, — презрительно рыкнула она и, закашлявшись, снова сплюнула. — Ты обязан довести поединок до конца!
— До твоего конца? — темная бровь синеволосого выразительно изогнулась, а холодный взгляд скользнул по обнаженной фигуре собеседницы. И интерес, отразившийся в его глазах, не имел ничего общего с интересом мужчины к женщине. — Если не применить лечебную магию, мне даже утруждать себя не придется. Сама скончаешься. Н-ну? Подлечить?
— Да чтоб ты… кхе-кхххх, — девушка захрипела, скорчившись от нового приступа кашля. — Чтоб…
— Заткнись и слушай, Водяница, — одновременно положив руки на ее разодранную грудную клетку и спину, Огненный волк сжал тело Лаванды, передавая ему исцеляющий поток своей собственной силы. — Бой закончен. Победил я. А ты… можешь покончить жизнь самоубийством во славу чужих правил. Это твое личное дело, Дух Воды и Воздуха. Мне же просто лень марать руки, отнимая жизнь слабой девчонки, не способной к сопротивлению.
— Т-ты… ты не добил меня, чтобы поиздеваться? — перестав кашлять, хрипло спросила она и, собрав остатки сил, начала вырваться.
Особого усердия ей для этого не потребовалось. Мужчина сам убрал ладони, позволив девушке завалиться боком на выжженную землю, где совсем недавно бушевали две взбесившиеся стихии.
— Чтобы ты подумала, — спокойно проговорил Иргис, поднимаясь на ноги. — О том, что именно для тебя важнее: благополучие связки или амбиции наших Мастеров? — он оценивающе посмотрел на нее сверху вниз. — И, если все-таки первое — приходи ко мне, когда оклемаешься. Мне потребуется помощь. Не в создании ледниковых периодов и в смывании с лица земли селений. Твои стихии способны на большее. Как и мои, — сказав это, мужчина развернулся и зашагал прочь от бывшей волчицы.
— Решшшил взять на себя роль единого бога, Огонек? — язвительно прошипела она, кривя разбитые в кровь губы в презрительной ухмылке.
— Роль Хранителя Равновесия, — бросил он, не оборачиваясь. — Хорошая роль, Водяница. Созидательная.
Его высокая фигура исчезла в яркой вспышке портала, а израненная, но живая Лаванда все еще улыбалась. Рассеянно, зло… жалобно. Когда холодные пальцы коснулись ее плеча, девушка вздрогнула. Она медленно повернула голову и, преданно глядя в черные прорези глаз на бордовой маске, тихо прошептала:
— Обещаю, Мастер, я все равно убью его!
Колокольчики на одеянии желтоволосого мужчины мелодично зазвенели, когда он присел рядом с девушкой и нежно погладил ее по темным волосам.
— Потом, Водяница. Возможно… — голос Мастера Дэ, разлившийся по округе, был живительным порывом ветра для истерзанной битвой земли, которая, глотнув его магии, снова покрылась пестрым ковром сочной травы. — Мне любопытно, — шелестом распустившихся крон шепнул он ей и улыбнулся озорной улыбкой мальчишки, задумавшего очередную проказу.
* * *
Сколько мы провели с Арацельсом по разные стороны стены? Час или больше? Не знаю. За это время я успела проверить помещение на предмет потайных ходов и всяких скрытых механизмов (которых, к сожалению, не оказалось), а он — расколотить скамью, на свою беду оказавшуюся в его комнате. Наверняка, ведь каменная, как и большинство мебели в Карнаэле. И как только поднять ее умудрился? Со злости, что ли? Или мои эмоции в качестве легкой закуски сил добавили? Эх… жаль, что их недостаточно, чтобы полностью восстановить магический резерв Хранителя. А то напился бы ими, да и снес эту проклятую стену одним легким движением руки… вооруженной каким-нибудь мощным заклинанием. Ради такого благого дела мне ничего не жалко. Даже собственной крови… в небольших количествах, естественно. Вот только как его поить ею? Сквозь отверстия в каменной кладке наверху? Не, туда я не допрыгну. Да и толку от нее? Притупить голод поможет, а утолить его совсем — мало вероятно. Все-таки он не обычный вампир, а энергетический. Или как правильно-то? Эмоциональный? Забавно звучит. Жаль, что мне сейчас не до смеха. Разве что до истерического. Сидим, переговариваемся, Ринго, как самый умный, дрыхнет, свернувшись калачиком в углу. Тихо кругом, прохладно… и есть хочется жутко. Желудок (зараза нетерпеливая!) соизволил вдруг вспомнить, что в него давно ничего, кроме, воды, не попадало. А ужина впереди не предвидится, разве что набежит стая монстров-Хранителей, у которых с магическим резервом все в порядке, и отужинает мной. Эмоционально, да. О том, что они еще со мной сделать могут, пока законный супруг за стенкой бесится, даже думать страшно.
