К счастью, у индейцев были плохие лошади, они не шли ни в какое сравнение с лошадьми Гаса и Пи, гак что скоро разрыв между ними и преследователями увеличился. Теперь ни стрелы, ни пули до них не долетали, во всяком случае, так решил Пи, но тут же в опровержение его надежд пуля обожгла ему плечо, прямо над лопаткой. Но до ручья осталось всего три или четыре мили. Если им удастся туда добраться, будет время позаботиться о ранах.
Гас на скаку пытался выдернуть стрелы из ноги, но безуспешно.
Они заметили изгиб маленького ручейка еще за две мили и повернули, чтобы срезать путь. Индейцы отстали уже почти на четверть мили, но продолжали их преследовать. Достигнув ручья, Гас проехал немного вперед вдоль берега, пока не нашел место, где заросли были гуще. Там он спрыгнул с лошади и схватил седельные сумы.
— Забери все патроны, — велел он. — Нам придется пострелять. И привяжи лошадей в ближайшем укрытии, иначе они их убьют. А пешком тут далече.
Он захромал на берег, жалея, что не было времени вырезать стрелы из ноги. Но если они отравлены, то все равно уже поздно, а если он не сможет прицельно стрелять, это все равно значения иметь не будет, потому что индейцы их нагонят.
Пи слышал, как загрохотало ружье Гаса, пока он тащил потных лошадей в самые густые заросли. Но они все же были низковаты, так что он не очень рассчитывал, что у лошадей есть шанс уцелеть. Он сдернул седельные сумы со своей лошади, а также постельные тючки с обеих и спрятал их под берегом. Гас на мгновение перестал стрелять.
— Дай мое седло, — сказал он. — Покажу тебе фокус.
Затем он снова принялся стрелять. Судя по всему, ему удалось заставить индейцев повернуть или же они уже спустились в русло ручья. Пи послушно принес седло.
Когда он подошел к Гасу, тот перезаряжал ружье. Пи выглянул за берег и увидел индейцев, остановившихся в отдалении. Некоторые спешились и прятались за лошадьми, используя их в качестве щита.
— Скольких убил? — спросил он.
— Вроде троих, — ответил Август. — Эти ребята не промах. Они сразу поняли, что спешка может им дорого обойтись.
Пи Ай некоторое время наблюдал за индейцами. Они не орали, даже возбужденными не казались.
— Не вижу, что в них такого особенного, — сказал он. — Просто стоят.
— Верно, но пуля до них не достанет, — объяснил Август. — Они надеются, что мы зря начнем тратить патроны.
Август установил седло на берегу таким образом, чтобы стрелять из-под него, что было значительно безопаснее, если индейцы тоже вздумают стрелять. За тем он бегло выстрелил шесть раз. Пять из лошадей упали, а шестая дико заржала и понеслась по прерии, где упала, пробежав несколько сотен ярдов. Индейцы ответили несколькими выстрелами, но пули не принесли вреда Гасу и Пи.
Затем индейцы разделились. Несколько человек поехали в северном от них направлении, а восемь остались на месте.
— Так-так, нас, считай, окружили, — заметил Гас. — Полагаю, до темноты они не дадут о себе знать.
— Не хотелось бы ждать до темноты, — признался Пи.
— Ты знаешь, что ранен? — спросил Гас.
Пи начисто об этом забыл. И верно, вся рубашка пропиталась кровью. Он снял ее, и Август осмотрел рану, оказавшуюся чистой. Пуля прошла насквозь.
Теперь они занялись стрелами, торчащими из левой ноги Августа. Август крутил их, как только выдавалась свободная минута. Одну стрелу он вскоре вытащил, но вторая не поддавалась.
— Эта глубоко прошла, — проговорил он. — Тот воин стрелял всего ярдов с двадцати. Вероятно, она прошла под костью, но не отравлена. Иначе я бы уже почувствовал.
Пи тоже сделал попытку вытащить стрелу, в то время как Гас сжал зубы и держал ногу обеими руками. Она даже не поворачивалась, хотя Пи прилагал достаточно усилий, и кровь била фонтаном.
Пока они возились со стрелой, раздался дикий визг лошадей. Август похромал к ним, вытаскивая пистолет, и увидел, что обе лошади лежат с перерезанными шеями, залив все вокруг алой кровью.
— Не подходи, Пи, — приказал он, нагибаясь. Индеец, убивший лошадей, находился где-то поблизости, в кустах, но Гас не мог его разглядеть. — Последи за севером, Пи, — добавил он. — Мне кажется, что этим парням тоже не хочется торчать тут до темноты.
Он быстро вытер пот со лба. Прячась за кустом, осторожно и медленно спустился к берегу, откуда ему хорошо были видны верхушки травы и кустов, и затаился. Когда лошади перестали биться, наступила полная тишина. Гас жалел, что отвлекся на стрелы и не уберег лошадей. Теперь они попали в трудное положение. До Йеллоустон — сотня миль, да и стадо, скорее всего, еще и не подошло к реке.
Он внимательно следил за верхушками кустов. На дне ручья не было ни малейшего ветерка, так что заросли могли зашевелиться, только если через них кто-то пробирался. Курок его кольта был взведен. Он не двигался, время тянулось медленно. Прошло не сколько минут. Август осторожно вытирал стекающий на глаза пот. Тишина, казалось, звенела, такой она была абсолютной. Даже мухи еще не жужжали, птицы не летали, ничего. Он мог поклясться, что индеец где-то ярдах в двадцати от него, но он представления не имел, где именно.
— Ты не собираешься возвращаться, Гас? — спросил Пи Ай через несколько минут.
Август не ответил. Он терпеливо наблюдал за верхушками кустов. Торопиться нельзя, а уж разговаривать и подавно. Терпение всегда считалось основным достоинством индейцев. В повседневной жизни Гас сам терпением не отличался, но мог призвать его на помощь в случае необходимости. Затем он услышал движение за спиной и быстро оглянулся, чтобы убедиться, что Пи не вздумал внезапно прогуляться. Тут он увидел дуло ружья, высовывающееся на пару дюймов и направленное не на него, а на Пи. Он немедленно выстрелил дважды в заросли и услышал, как свалился индеец.
Через секунду, когда смолкло эхо выстрела, он услышал щелчок в нескольких ярдах от себя. Стремительно повернувшись, он выстрелил. Еще через мгновение заросли начали колыхаться так, будто сквозь них пробиралась огромная змея. Он кинулся туда и увидел раненого индейца, пытающегося отползти. Он сразу же выстрелил ему в голову и даже не задержался, чтобы перевернуть его. Пятясь задом, чтобы выбраться из зарослей, он наступил на пистолет, подведший индейца. Сунув его за ремень брюк, он поспешил к Пи, который имел достаточно бледный вид. У него хватило ума сообразить, что его едва не застрелили. Август взглянул на другого индейца, толстого парнишку лет семнадцати. Рядом лежал старый карабин, который Август поднял и бросил Пи.
— Нам надо шевелиться, — сказал он. — Это укрытие работает против нас. Если бы не везение, нас бы уже пристрелили. Нам надо найти место с отвесным берегом и без растительности.
Они прошли с милю вверх по ручью, таща седло, седельные сумы и ружья и внимательно осматривая берег. Август сильно хромал, но не стал останавливаться, чтобы осмотреть ногу. Наконец они подошли к изгибу ручья, где берег был голый и примерно футов в десять высотой. Растительности в русле не было никакой.
— Давай рыть. — Август принялся орудовать ножом, выкапывая неглубокую пещеру под берегом. Они остервенело работали с полчаса и все покрылись потом и грязью. Август использовал приклад карабина мальчишки вместо лопаты, чтобы отбрасывать землю в сторону и делать из нее что-то вроде бруствера по обеим сторонам пещеры. Они внимательно прислушивались, но индейцев не слышали.
— Может, они ушли, — предположил Пи Ай. — Ты ведь уже пяток уложил.
— И это пять причин, почему они не ушли, — заверил Август. — Они будут сражаться за своих мертвых, поскольку рассчитывают встретиться с ними снова. Разве ты это еще не уяснил?
Пи Ай не был уверен, что вообще уяснил что-то про индейцев, кроме одного: он их боялся, а это он понял задолго до того, как увидел первого. Рыть было тяжело, но они не останавливались. Индейцы могли показаться в любой момент.
— С какими индейцами мы сражаемся? — спросил Пи.
— Они не представились, Пи, — сказал Август. — Может, что-то написано на стрелах. Я стану одноногим, если мы по-быстрому не вытащим эту стрелу.
