– Ну, как тут дела? – Валера заглянул Лене через плечо. – Кроссвордец разгадываем? Эт хорошо…
– Валер, как пишется «пренцендент»? – Свирченко, как мог, умно наморщил лоб. Особого шарма его рязанской физиономии это, правда, не прибавило, но видимость мыслительной работы создавало.
– Чего-о? – Брови лейтенанта Дрягина изумленно поползли вверх. – Что ты имеешь в виду, Свирченко? Инцидент с президентом?
– Дурак ты, – с ходу обиделся Леня, – мне Синельников сказал, то есть я и сам знал… – Он повозил толстым пальцем по кроссворду. – Вот…
– То, что ты имеешь в виду, называется «пре-це-дент», – снисходительно сказал Дрягин. – А ты с такими перлами на юрфак точно не поступишь.
– Иди ты… – Свирченко встал и свернул газету.
– Я-то никуда не пойду, – с доброй улыбкой сообщил Дрягин. – Это ты пойдешь. Домой. Баиньки. Дежурство сдал – дежурство принял. Как тут? Тихо?
– Ага. Одна пьяная драка за всю ночь.
– Вот и славно. – Валерка вытянул ноги под столом, достал из пачки «беломорину» и подвинул к себе телефон: – Але! Шестьдесят второе? Дрягин из сорок третьего беспокоит. Шестаков пришел уже? Ага, давайте. Мишка, привет! Ты завтра как? Ну, в смысле – пива? Да нет, вечерком… Все, договорились. – Валера повесил трубку и повернулся к Лене: – Что, пошел?
– Ага. Пока.
– Пока. Людке привет.
– Ага.
– Когда на свадьбу позовешь? – крикнул Дрягин в спину выходящему Свирченко.
– Тебя позовешь, ехидина, ты всю свадьбу обосрешь… – буркнул Леня себе под нос, но уже в коридоре.
В ночь на 2 октября в соборе Сан-Пьетро-а-Патиерно, что в трех километрах от Королевского Дворца в Неаполе, на лице гипсовой Мадонны выступили кровавые слезы.
Операция «Антиирод»
Пролог
Глупо, ну, честное слово, глупо было бы предполагать, что жизнь, так виртуозно измененная и подчищенная заботливыми пришельцами, сделает резкий поворот, и все мы выберем себе совсем другие, неведомые и прекрасные дороги… Увы. Так мог бы решить лет пятнадцать назад студент-романтик с воспаленными от недосыпа глазами, начитавшийся Азимова. "Конец Вечности", безусловно, вещь сильная и оригинальная, но… Люди существуют на Земле для того, чтобы рождаться и умирать. И с этим ничего не поделают никакие самые распришельные распришельцы.
В новой действительности Оксана Сергеевна Людецкая прожила еще полгода. В отличие от (извините за жутковатую формулировку!) предыдущей смерти, на этот раз она почила тихо, покойно, в собственной постели, во сне. Так и нашел ее утром 21 апреля любимый внук Саша: мирно спящей, со сложенными на груди уже ледяными руками. Нашел и злополучное завещание, по которому он получал, бытовым языком выражаясь, фигу с маслом, а никому не известный пройдоха Поплавский — отличную «двушку» на Каменноостровском. Бабушкино письмо, приложенное к завещанию, на этот раз вполне убедило Сашу в искренности намерений Оксаны Сергеевны. Человеком она всегда была исключительно порядочным. И раз уж решила отвалить постороннему человеку такой царский подарок — квартиру! — значит, были на то основания. К тому же солидный список посмертных диагнозов пожилой женщины выглядел убедительно. Поэтому никакого криминала Саша не заподозрил (а чего подозревать? — его ведь и вправду не было!), в милицию не обращался и, соответственно, с Дрягиным и Шестаковым так и не познакомился. Ну и, чтобы полностью закрыть милицейскую тему, сообщим: живой и невредимый Михаил Шестаков по-прежнему занимается любимым делом — ловит всякую мразь и шваль, не задумываясь, пускает в ход кулаки, полностью оправдывая прозвище Рэмбо, живо интересуется женским полом… И уж, конечно же, слыхом не слыхивал о каких-то там "Выборгских крысоловах"! Которых, по правде говоря, и в природе-то не существует…Таким образом, к осени 96 года дела в северной столице обстояли совершенно обыкновенно. Саша похоронил бабушку, после чего сходил в рейс, приобрел новый хороший телевизор, поменял замок на двери в общаге и познакомился с девушкой Леной. После развода прошло уже достаточно времени, чтобы это имя не вызывало резко неприятных ассоциаций. Новому трогательному роману ничто не мешало развиваться в сторону женитьбы. Огромная и неразделенная любовь к Свете, увы (или НЕ увы?), осталась в той же реальности, что и космические приключения, Кувалда Гризли и профессор со странным прозвищем СССР. По-прежнему не закрывалась дверь гостеприимной "Фуксии и Селедочки". К середине сентября аппарат доктора Игоря выдерживал серьезные нагрузки — два-три клиента в день. И уже в октябре на коротеньком закрытом совещании главных владельцев Оздоровительного центра — Виталия Антонова и Игоря Поплавского — было принято решение: ограничить количество пользователей замечательного аппарата. Заместитель Виталия, незабвенный Юрий, более известный в деловых кругах как Банщик, старательно и с удовольствием исполнял роль молодого отца. Благо, в его случае отцовство не сочеталось ни с ночными бдениями (у младенца была собственная спальня), ни с прописанными пеленками (памперсы, господа!), ни с тягомотными прогулками (няня Таня, 300 баксов в месяц).
Юрина жена, Светочкина как бы подруга и молодая же мать, Илона, с феерической скоростью входила в форму после родов. Оставив ребенка на попечение няни, Илона почти каждый день оттягивалась на Невском, доводя до белого каления продавщиц (и до полного изнеможения продавцов) фирменных магазинов косметики, одежды и мехов.
Несколько коротких забавных эпизодов в завершение нашего краткого вступления, пикантность которых, надеемся, оценит наш внимательный читатель, следящий за приключениями героев с первой книги.
Так, Виталий Николаевич Антонов, проезжая как-то вечером по Невскому проспекту, был крайне недоволен наглостью шустрого пешехода, юркнувшего прямо перед колесами его машины в подземный переход. Изрядно бы удивился господин Антонов, узнав, что пробежавший мужчина — врач "Скорой помощи", между прочим, — в прошлой, перекроенной реальности лично подписывал свидетельство о смерти Виталия Николаевича.
Однажды веселый Шестаков ехал к Дрягину пить традиционное пятничное пиво. Он, конечно же, не обратил внимания на унылого вида парня, выходившего из подсобки на «Политехнической». И правда, чего там смотреть? Виктор Гмыза, собственноручно зарезавший Шестакова в прошлой реальности, прошел мимо. И тоже не поднял глаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
