— В поместье есть лаборатория? — тотчас оживился Северус.
— Конечно. Поболее, чем в Хогвартсе. Можешь обставить, как считаешь нужным, не оглядываясь ни на прошлый порядок, ни на средства.
— Я вообще-то не нищий, — нахмурился Снейп.
— Как и я, — улыбнулся Гарри. — А вместе так вообще круче Малфоев. Но ты теперь Поттер, забыл? Поэтому, все мое — твое. И если мы будем жить вместе, то логично, что твои желания равнозначны моим. Я хочу, чтобы поместье действительно стало нашим домом, где удобно и комфортно обоим.
— Не припомню, чтобы кто-то когда-то проявлял такую заботу обо мне, — проговорил Северус чуть дрогнувшим голосом. — Спасибо.
— За такое не благодарят. Это же само собой разумеющееся. Я люблю тебя.
— Мой дорогой.
Снейп поцеловал партнера. Собственные признания давались ему нелегко, так как зельевар был человеком действия, а не слов. К счастью, Гарри все чувствовал и так. И любовь Северуса, и безграничную нежность.
Несмотря на напряженную обстановку, Хогвартс оказался лучшим местом, чтобы спрятаться от назойливых репортеров. Слишком ошеломляющими для магического мира стали преступления Дамблдора и его подручных, и все жаждали подробностей.
Честно говоря, их было немало. В Визенгамоте шел массовый пересмотр дел, в министерстве спешно проверяли руководителей отделов на злоупотребление служебными полномочиями. И без разоблачений не обошлось. Двое ожидали суда под стражей. А одной из первых сенсационных новостей стало заключение нового собрания Визенгамота о том, что Гриндевальд достаточно провел в заключении. Его вина искуплена, и он может быть свободен при условии некоторых ограничений в магии.
Это решение, кажется, окончательно добило Дамблдора. Он пытался возражать, но его апелляции были слишком абсурдными. К тому же, по рассказам министра, кто-то из тюремщиков принес Альбусу номера последних газет и пачку гневных писем. То, что для магического мира он теперь предатель и мерзкий убийца, окончательно пошатнуло разум «величайшего светлого мага». Он дни напролет костерил всех на чем свет стоит, а когда уставал, то обхватывал себя руками и выл. Даже собрался консилиум колдомедиков, дабы определить степень вменяемости осужденного, но в результате решили, что это нервное расстройство и глубокое разочарование в мире. Жаль, что не в себе.
Как бы там ни было, а исполнение приговора приближалось с неотвратимостью курьерского поезда.
Поттер не испытывал особого желания смотреть на казнь Дамблдора, но считал, что обязан сделать это. Снейп, конечно же, не оставил партнера в сем тяжелом испытании. Вот кого уговаривать не пришлось, так это Тома. Фадж и близнецы-адвокаты присутствовали по долгу службы, равно как и лорд Прюэтт. Каким-то чудом, для «достоверного отражения событий», в зал свершения правосудия проникла и Рита Скитер.
Альбус, хоть и приведенный в порядок по случаю, теперь больше всего походил на озлобленного старика, а не великого волшебника. Он все еще пытался выкрикивать какие-то проклятья Поттеру и остальным, но они оставались лишь словами бессильной ярости. Мощные и молчаливые невыразимцы приковали руки Дамблдора к специальным столбам. Тем временем лорд Прюэтт лично открыл ларец с артефактом, одновременно велев наблюдающим:
— Все встаньте у меня за спиной, и даже не вздумайте взглянуть на Горгону. Конечно, непоправимого с вами не случится, но последствия могут быть неприятными.
Никто не рискнул искушать судьбу, и все послушно столпились за главным невыразимцем. Тот же, отведя взгляд, достал сияющий серебром небольшой щит, лежащий в ларце лицевой частью вниз. Не зря. Выгравированный лик Горгоны казался живым. А когда Прюэтт произнес слова заклинания, змеи вместо волос и впрямь зашевелились, а Горгона открыла глаза. Они сияли, как драгоценные камни, и весь их свет был обращен на Дамблдора.
Смиренно принять свою участь Альбусу не позволила гордыня. Кажется, до последнего он сыпал проклятьями. Так Дамблдор и окаменел: со сжатой в кулак одной рукой и искаженным ненавистью лицом. Причем не белый мрамор стал ему последним одеянием, а черный. Душа тоже никуда не делась. Главный невыразимец деактивировал артефакт и убрал его в сундук, после чего подошел к статуе вплотную, из нее тотчас вылетело приведение и принялось рассказывать о своих грехах.
Правосудие свершилось. И, учитывая нрав Дамблдора, вещать ему о преступленьях хорошо если один век. После недолгого совещания заинтересованных лиц у министра было решено установить проклятую статую в Атриуме министерства, дабы позор Альбуса видели все. А также в назидание потомкам. Данный монумент снабдили короткой табличкой: «Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Возомнивший себя богом да будет каяться вечно».
Статуя оказалась популярной. Почти каждый маг Британии счел своим долгом послушать историю преступника, чьи интриги, к счастью для всех, провалились. Школьников вообще приводили сюда в обязательном порядке, дабы лучше усваивали уроки истории.
Что до казни Аластора Грюма, то Гарри на ней не присутствовал. Все произошло в узком кругу: министр, лорд Прюэтт как глава невыразимцев, Бастиан, дабы засвидетельствовать отсутствие претензий со стороны обвинения, и судебный колдомедик. Выпустили Дементора, он быстро сделал свое дело, после чего осталось лишь уничтожить пустую телесную оболочку. Даже в «Пророке» на эту тему написали только коротенькую заметку.
Правосудие свершилось, нужно было жить дальше.
ЭПИЛОГ
Магический мир постарался извлечь уроки из «дела Дамблдора». В первый же год после знаменательного судебного процесса был принят целый ряд законодательных актов, влияющих на основные стороны жизни волшебников. Во-первых, теперь главу Визенгамота должны были проверять с не меньшей тщательностью, чем министра, деятельность начальника аврората тоже подлежала регулярному инспектированию. Во-вторых, разработали программу по преобразованию учебного процесса в течение трех лет.
Отчет Амбридж не пропал даром, равно как и замечания лорда Поттера. Поэтому попечительскому совету предстояло сменить едва ли не половину преподавателей, также вводились новые предметы: артефакторика, магический этикет, обязательный для всех магглорожденных и маггловоспитанных. Причем они должны были теперь являться в школу при зачислении на первый курс на неделю раньше, чтобы за это время пройти несколько уроков адаптации к условиям жизни в магическом мире. Помимо этого при министерстве создали комиссию по делам несовершеннолетних магов, оставшихся без попечения родителей, дабы исключить саму возможность попадания наследников древних родов или просто чистокровных волшебников или полукровок в маггловские приюты. Также, благодаря основаному лордом Поттером фонду, под патронажем Хогвартса и все той же комиссии открыли первый в Британии приют для юных магов-сирот, чтобы магический мир мог заняться их судьбой и адаптацией сообразно их способностям не в одиннадцать лет, когда многое поздно, а с момента первого стихийного выброса магии. Этот приют также помогал детям обрести волшебные семьи.
