«Потребительская революция» и ее последствия
Современные американские и британские авторы полагают, что колониальное общество, равно как и общество метрополии, постепенно вступало в эпоху «потребительской революции», ставшей следствием роста объема производства, масштабов обращения капитала и появления феномена свободного времени. Многие товары стали продаваться по значительно более доступным ценам. То что прежде считалось предметами роскоши (хорошая мебель, одежда, посуда и т. д.), стало теперь более доступным, иначе говоря, нормой потребления. Потребление на душу населения росло неслыханными ранее темпами. Важнейшим двигателем этой «революции» было стремление и, главное, возможность подражать стилю жизни элиты. Менялись вкусы как жителей метрополии, так и колоний: чай, шоколад, кофе стали входить в обиход не только состоятельных особ, но и людей небогатых, подражавших привычкам верхушки общества. На долю американских колоний в середине XVIII в. приходилось до 20 % всего британского экспорта; рос и вывоз американской сельскохозяйственной продукции (табака, риса, индиго, пшеницы) в метрополию. Складывалась и развивалась инфраструктура доставки, распространения, хранения и продажи товаров. Колонии, конечно же, пока еще сильно отставали от метрополии по степени развитости транспортной системы. Сообщение между отдельными населенными пунктами было нерегулярным, и связь осуществлялась практически исключительно через каботажное плавание. Лишь около 3 % колониального населения приходилось на долю городов, которые по европейским масштабам были невелики — ко времени Войны за независимость Филадельфия насчитывала 24 тыс. жителей, Нью-Йорк — 18 тыс., Бостон — 16 тыс. Вся торговая и предпринимательская деятельность в колониальной Америке была сосредоточена на Атлантическом побережье; чем дальше продвигались колонисты в глубь континента, тем сильнее они отрывались от «цивилизации». Однако набиравшая обороты трансатлантическая торговля все больше приближала портовые города восточного побережья Северной Америки к метрополии. За первую половину XVIII в. число кораблей в Атлантике увеличилось вдвое, и регулярность их движения стала определяться расписанием. Время в пути заметно сократилось, а стоимость транспортировки грузов к концу колониального периода снизилась в два раза (по сравнению с XVII в.). Безопасность перевозок и сохранность грузов обеспечивали как самый могучий в мире британский военно-морской флот, так и знаменитая страховая фирма Ллойд.
Первая «потребительская революция» имела весьма неоднозначные последствия, став причиной повышения уровня жизни и одновременно роста задолженности жителей колоний. Здесь в полной мере сказалась зависимость колониальной экономики от колебаний мировой экономической конъюнктуры и мировых цен на выращиваемые в Америке сельскохозяйственные культуры. После крайне благоприятного для американской экономики периода 40-х — начала 60-х годов XVIII в. (когда, например, цены на зерно в Филадельфии, главном центре хлебной торговли, выросли на 50 %) наступил ощутимый спад. Продолжая по инерции пользоваться кредитами английских торговых домов, многие плантаторы влезали в долги. Богатейшие люди колониальной Америки оказались заложниками монокультурности своего хозяйства. Задолженность плантаторов британским торговым домам составляла астрономическую для того времени цифру. Общий долг американских колоний Англии накануне Войны за независимость достигал 5 млн ф. ст., из которых пять шестых приходилось на долю плантаторов. Один этот факт служил постоянным источником раздражения и ненависти к британским кредиторам.
Потребительский бум в колониях в середине XVIII в. во многом стал возможен благодаря рекламе различных товаров, которая печаталась в американских газетах. Первая колониальная газета «Бостон Ньюслеттер» появилась в 1704 г. К 1739 г. газеты издавались уже во всех крупных портовых городах Америки — Нью-Йорке, Филадельфии, Бостоне, Чарльстоне, Уильямсбурге. В период назревания англо-американского конфликта газеты, журналы и прочие периодические издания оказывались аренами для продвижения не только товаров, но и идей, различных точек зрения. Предназначенные в первую очередь для торговцев и предпринимателей, колониальные газеты практически не публиковали местных новостей, за исключением информации о прибытии судов, рекламы ввезенных товаров или сведений о поимке беглых рабов и сервентов[39]. Основные материалы перепечатывались почти исключительно из английской прессы и, как несложно догадаться, с чудовищным опозданием.
Такой характер статей в колониальной прессе лишний раз свидетельствует об огромном культурном влиянии метрополии на население Северной Америки. Большинство колонистов не считали себя американцами, а предпочитали с гордостью именовать себя подданными британской короны. Для них было характерно искреннее восхищение «идеальным» политическим строем метрополии, утонченностью манер английского джентри, глубиной мысли английской литературы. Богатейшие люди колоний пытались, как могли, копировать стиль жизни английского дворянства. Виргинские плантаторы строили роскошные дома в георгианском стиле, выписывали английские журналы, одевались по английской моде, приглашали к своим сыновьям английских гувернеров. Резкий перелом в отношении колонистов к метрополии произойдет в результате событий, последовавших после окончания Семилетней войны.
Обострение противоречий и разработка антиколониальной доктрины
Семилетняя война стала важнейшим рубежом американской истории; правда, в Северной Америке она велась на протяжении девяти лет (1754–1763). По Парижскому мирному договору (февраль 1763 г.) Франция потеряла почти все свои североамериканские владения, в том числе Канаду и Восточную Луизиану (земли, лежащие к востоку от р. Миссисипи). Западная Луизиана отошла к Испании как компенсация за передачу Англии Флориды. Семилетняя война стала самой успешной войной, которую Британия когда-либо вела. Морское и колониальное лидерство Англии было упрочено.
Однако война опустошила английскую казну — государственный долг достиг небывалого уровня; огромное территориальное расширение империи потребовало от Великобритании значительно больших расходов на содержание администрации и военных сил. С другой стороны, английские колонисты почувствовали себя менее зависимыми от военной мощи Англии — ведь в результате войны была ликвидирована угроза нападения на британские поселения со стороны колонистов других европейских держав. Как следствие, активизировалось движение на Запад, развернулась спекуляция западными землями, которые колонисты считали уже «своими», т. е. открытыми для британской колонизации. Во время войны, нарушившей торговые связи метрополии с колониями, контроль за торговыми операциями ослаб, пышным цветом расцвела контрабандная торговля. Так, американские колонисты, в нарушение официальных предписаний и требований Навигационных актов, напрямую торговали с французскими вест-индскими колониями; нередки были случаи подкупа таможенников. В начале 60-х годов XVIII в. расходы метрополии на содержание таможенной службы превысили доходы от ввозных пошлин.
Таким образом, сложился определенный парадокс: колонии стали более независимыми (автономными) в военном, экономическом и психологическом смыслах, а метрополия более жестко, чем когда-либо, взялась за наведение порядка в своих североамериканских владениях. Колонисты в 1763 г. питали надежды на более или менее равноправное сотрудничество с метрополией, на ничем не сдерживаемое продвижение на западные земли, но власти метрополии быстро и недвусмысленно дали им понять, кто будет определять правила игры. Специальной прокламацией 1763 г. запрещалось дальнейшее продвижение за Аллеганы. Английское правительство справедливо опасалось, что дальнейшая экспансия в западном направлении неизбежно спровоцирует новые войны с индейскими племенами, а денег на очередную дорогостоящую войну попросту не было. Но с запретом метрополии посчитались далеко не все; начала быстро заселяться территория современного штата Кентукки, расположенная за запретительной линией. Скваттерство — самовольный захват земель в «глубине» американского континента, куда по сути не распространялась власть колониальной администрации, — стало обычным явлением еще на заре колонизации в первой половине XVII в. Фермерские хозяйства «пионеров границы» были свободны от каких-либо платежей; из-за неразвитости путей сообщения и удаленности от центров торговли, расположенных на Атлантическом побережье, они носили полунатуральный характер. Но для успешного продвижения в глубь американского континента колонистам требовалась военная помощь в борьбе с индейцами, чьи земли они занимали. Запретительная политика метрополии затрагивала интересы подавляющего большинства белого населения колоний, занимавшегося аграрным производством, как мелких фермеров, так и крупных плантаторов. Плантационное хозяйство требовало постоянной экспансии, смены земельных участков из-за того, что выращиваемые в плантационном хозяйстве культуры достаточно быстро истощали почву. Запрет (или всевозможные ограничения) на экспансию в западном направлении — это по сути отложенный смертный приговор для плантационного хозяйства. Таким образом, британская аграрная политика вызывала недовольство самых разных групп колониального общества.
