- Всем стоять! Не двигаться! Руки за голову! И без фокусов: первый выстрел - в вашего приятеля, потом - в вас. Даже если сами что-то успеете, про него можете забыть навсегда. Я не шучу - мне терять нечего. Евгений, вы знаете это лучше всех, объясните остальным, чтобы не делали глупостей!
Евгений, оказавшийся позади всех вместе с Ингой, молчал и лихорадочно искал выход. Дэн, Сергей и Сара загораживали их от прямого взгляда шефа. Евгений взглянул Инге в глаза и коротким жестом приказал ей пригнуться и отступать вверх по лестнице. Инга секунду поколебалась, затем осторожно двинулась назад. Она сразу поняла замысел Евгения - если Гуминский не знает, сколько человек в группе, у оказавшихся сзади есть шанс улизнуть. Но, конечно, не у Евгения!
Инга сделала шаг назад, еще один. Медленно развернулась, пригибаясь никто не заметил ее движения. Но дальше подниматься было нельзя: ей и так понадобилось почти присесть, чтобы не оказаться в поле зрения Гуминского. Тогда Инга изменила план действий: сгруппировалась и стремительным прыжком метнулась вверх... еще несколько шагов, потом пересечь площадку - и она будет недосягаема!..
Грохот выстрела оглушил Ингу, пуля ударила в стену над головой, крошки штукатурки брызнули в лицо. Она инстинктивно пригнулась и замерла.
Тут же раздался угрожающий окрик:
- Стоять! - и далее чуть спокойнее: - Марш на прежнее место, если хочешь жить!
Как во сне Инга спустилась обратно. Она была не столько испугана, сколько ошарашена стремительной реакцией Гуминского - она не могла себе представить, что он успеет остановить ее!
Теперь всем стало ясно, что они крепко влипли - на последнем шаге, почти у самого финиша! Гуминский хорошо вооружен, позиция у него прекрасная, и любая попытка обезоружить его будет стоить жизни одному, а то и двоим...
- Что вам нужно? - с притворным спокойствием спросил Евгений из-за спины Дэна.
- Знаете, Миллер, - не отвечая на вопрос, сказал шеф, - когда я узнал, как вы подставили свою жену, чтобы отвлечь агентов от второго комплекта писем... Я решил, что вы просто обычная эгоистичная сволочь, для которой никто и ничего не имеет значения. Но теперь я вижу, что ошибся! Похоже, среди эсперов такое поведение скорее традиция... - Он выразительно посмотрел на Ингу, потом на Дэна и спросил у него с притворным сочувствием: - Вы ведь тоже не побоялись взять собой жену, уважаемый господин Глоцар? Не жаль вам ее было?!
Дэн дернулся было вперед, но шеф, ожидая этого движения, угрожающе повел пистолетом:
- Стоять! Стоять смирно!
Дэн притих. Что же делать? Черт, если бы не Валерий!.. Но рисковать его жизнью, да еще сейчас, когда он абсолютно беспомощен... Да, Гуминский хорошо рассчитал свои действия! Вот только что ему нужно? Если он собирается просто перестрелять их всех, то почему он не сделал этого сразу? Зачем остановил, зачем затеял эту задушевную беседу?..
Дэн нетерпеливо взглянул на Евгения. Какого черта он молчит? Наверняка ведь знает, что нужно Гуминскому! А может быть, потому и молчит?..
Аллеи пронизывали сад весьма причудливым образом, и подойти к зданию можно было с разных сторон, но Веренков, подумав, выбрал северо-западное направление: лучше, если солнце будет светить в глаза не тебе, а возможным встречным. Наивная предосторожность... но против неизвестной опасности любая предосторожность может оказаться решающей!
Он не знал, с чем ему предстоит столкнуться. С момента падения вертолета и обрыва связи прошло не более двадцати минут, но за это время на базе успело произойти столько невероятных событий, что были все основания подозревать: непонятное явление, из-за которого и была затеяна вся эта история, вышло из-под контроля... Если это случилось, то пускать туда полицию и журналистов без предварительной разведки будет преступным легкомыслием!
Веренков вспомнил, как начальник охраны пытался отговорить его, убеждал, что нет никакой необходимости в таком риске - но он был неумолим. В том, что случилось, была изрядная доля его вины: ведь он давно подозревал, что на базе творится неладное, что Гуминский о многом умалчивает... так чего было ждать?! Боялся нарушить субординацию, боялся скандала. До последнего момента заставлял себя верить, что шеф будет вести себя разумно! А с чего бы это ему вести себя разумно? Что может быть хуже в такой ситуации, чем чиновник, бывший когда-то ученым?..
Но Сара... Ведь он расслабился именно из-за ее участия в чрезвычайной программе! Он был уверен, что она не потеряет голову, не испугается, а если что, свяжется с ним непосредственно - и уж ни в коем случае не обманет! Увы, напрасно...
...Когда Майзлис очень осторожно (черт возьми, откуда у него взялась такая деликатность?) рассказал ему, что на самом деле творилось на базе, он вдруг почувствовал, что не Сара его обманула, а он сам бросил двоих любимых учеников в трудную минуту, и что место ему теперь, как и всем предателям, на девятом круге ада!
"И не исключено, - усмехнулся Веренков про себя, - что это случится гораздо раньше, чем можно ожидать..." Впрочем, он тут же одернул себя: не стоит пытаться представить себе неизвестно что - надо просто идти вперед и быть готовым к любым неожиданностям...
Несмотря на все уговоры, он не стал брать никакого сопровождения, отправился один, надеясь на свою интуицию, которая раньше не раз выручала его. Отказался он и от настойчиво предлагаемого оружия - уж если с ситуацией не справились хорошо подготовленные оперативники, много ли будет толку от его любительской стрельбы? Он захватил только сигнальную ракету, чтобы подать сигнал к вводу штурмовых полицейских сил в том случае, если он не в состоянии будет вернуться к периметру сам. Пряча ракету под штанину брюк, он испытал идиотское чувство - тоже мне, Джеймс Бонд! - но подумав, все-таки заставил себя отнестись к процедуре серьезно.
Чутье подсказывало, что ситуацию следует решать не силовым, а интеллектуальным путем, что свежим непредвзятым взглядом он сможет увидеть то, чего не увидел зарвавшийся Гуминский - а в том, что тот изрядно наломал дров, он уже не сомневался...
Второй периметр остался позади - больше перед ним не было никого до самого здания. Он невольно замедлил шаг и поежился: здесь, в густой тени деревьев, было еще прохладно. "А интересно, - вспомнил он вдруг, - где Юля Миллер? Оперативники говорили, что ей удалось убежать в сад..." Он огляделся. Неизвестно откуда появилась уверенность, что он знает, где именно искать Юлю: вот сейчас повернуть направо, добраться до полузаросшей аллеи, пройти по ней, снова свернуть, пересечь заросшую крушиной поляну... Эйдетическая четкость образов была настолько реальной, что он всерьез задумался, что сказать Юле при встрече. "Она же телепатка, - мелькнула мысль, - и должна сразу понять искренность моих намерений. Вот только бы не испугалась, услышав шаги..."
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
