Юлий попытался бы сбежать из лазарета, если бы не чертова система жизнеобеспечения, к которой он был подключен. Таскать за собой полтонны медицинского оборудования, пусть и на колесиках, у него не было ни желания, ни сил.
Клозе игнорировал Рокуэлла три дня, и тот становился все настойчивей в своем желании видеть императора. В конце концов Клозе решил с ним поговорить, пока тот не напридумывал по поводу состояния здоровья Юлия каких-нибудь ужасов.
Рокуэлл шествовал по Букингемскому дворцу как хозяин. Его сопровождающему пришлось замедлить шаг и даже сделать пару остановок, пока Рокуэлл рассматривал гобелены, картины или лепнину на потолке. Клозе наблюдал за этим дефиле через мониторы охраны, и поведение Рокуэлла ему очень не понравилось.
Наконец наследник престола добрел до кабинета советника по вопросам национальной безопасности.
– Где император? – был его первый вопрос.
– И вам добрый день, – сказал Клозе.
В свои сорок семь Рокуэлл был мужчиной, что называется, в полном расцвете сил. Средний рост, плотное телосложение, начавшие седеть волосы подстрижены армейским «ежиком». Еще у него был взгляд полностью уверенного в себе и своей правоте человека.
Для сегодняшней встречи Рокуэлл надел штатский костюм. Странно. Клозе бы на его месте нацепил мундир. Тем более что парень ушел в отставку в звании вице-адмирала, и мундир должен был быть довольно нарядным.
– У меня нет времени разводить с вами светские беседы, – отрезал Рокуэлл, так и не поздоровавшись. – Я желаю видеть императора.
– Вас нет в списке на аудиенцию. Гм… С какой целью вы хотите с ним встретиться?
– Чтобы узнать, жив ли он, и если жив, то в каком состоянии. У меня есть подозрение, что ваша клика узурпировала власть, прикрываясь нездоровьем императора.
– Это довольно серьезное обвинение, – заметил Клозе. Интересно, а кого он включил в «мою клику»? – От него пахнет государственной изменой, знаете ли.
– Я сам знаю, чем тут пахнет, – заявил Рокуэлл. – Или вы проводите меня к императору…
– Или что? Вломитесь во дворец с бандой головорезов? – Это решило бы проблему с Рокуэллом одним махом. Тогда его можно было бы пристрелить на совершенно законных основаниях.
– Если вы не предоставите мне возможности поговорить с сюзереном, то я вынесу этот вопрос на обсуждение парламента, – заявил Рокуэлл. – Я вхожу в палату лордов, знаете ли.
– Дуэльный кодекс еще никто не отменял, – сказал Клозе как бы сам себе. – За вашу клевету я вполне могу проткнуть вас шпагой.
– Я не унижусь до поединка с каким-то юнцом, возомнившим себя значимой личностью лишь благодаря протекции своего приятеля.
– Между прочим, я дворянин, – заявил Клозе. – Пусть мой род не так знатен, как ваш, но поединок между нами вполне возможен. И вы на него нарветесь, если будете продолжать в том же духе.
– Где император? – Вопрос был старый, но агрессии в тоне Рокуэлла немного убавилось. Драться на дуэли он явно не хотел.
– В больнице.
– Насколько он плох?
– Он в норме.
– Я хочу его видеть.
Пожалуй, проще показать этому типу Юлия, чем пытаться убеждать при помощи слов. Потому что слов Рокуэлл просто не понимает. Конечно, он дурак и его угрозы палатой лордов гроша ломаного не стоят, но он может спровоцировать политический скандал, что опять-таки потреплет Юлию нервы.
Как это все не ко времени…
– Я должен проконсультироваться с лечащим врачом сюзерена, – сказал Клозе. – Если доктор скажет, что это возможно и император в данный момент не принимает никаких процедур, то вы его увидите.
– Отлично, – кивнул Рокуэлл.
Клозе не хотел разговаривать с Янковским при этом баране и вышел в соседний кабинет. Барон изложил доктору сложившуюся ситуацию, сделав упор на том, что отказ от аудиенции может быть чреват неприятными политическими последствиями. Доктор не пришел от этой идеи в дикий восторг, но все же дал «добро» на встречу, попросив ограничить ее пятью минутами.
Юлий был бледен, но, вне всякого сомнения, жив и этим фактом Рокуэлла несказанно огорчил.
– Доброе утро, сир, – поздоровался Рокуэлл. – Рад видеть вас… – Он осекся. Вряд ли он готов был сказать, что рад видеть своего сюзерена на больничной койке.
– Как видите, слухи о моей смерти несколько преувеличены, – улыбнулся Юлий. – Что привело вас ко мне, кроме искреннего беспокойства о моем здоровье?
– Я хотел бы обсудить с вами важные вопросы, касающиеся состояния морали в наших войсках, – заявил Рокуэлл. – Мне совершенно не нравится подход, с которым Генеральный штаб пытается решить проблемы духовного воспитания личного состава. В качестве капелланов нашим военным подсовывают представителей совершенно чуждых большей части населения Империи религий…
Во времена службы Юлия и Клозе на Сахаре капелланом их эскадрильи был иудей. Юлий не помнил, чтобы этот факт составлял для кого-то проблему. Капеллан был нормальным мужиком, он был не прочь выпить в офицерском клубе или перекинуться в покер и прекрасно ладил со всем личным составом.
– Вне всякого сомнения, это очень важная проблема, – сказал Клозе. – И я обещаю заняться ею в самое ближайшее время.
– Я считаю, что это дело должно находиться под личным императорским контролем, – заявил Рокуэлл.
– Я прослежу за своим советником, – пообещал Юлий, подавив улыбку. – Что-нибудь еще?
– Выздоравливайте, сир.
Прежде чем закрыть за Рокуэллом дверь, Клозе несколько секунд любовался его удаляющейся по коридору спиной.
– Шакал, – сказала Пенелопа, выслушав рассказ Клозе о визите герцога. – Стервятник. Интересно, на что он рассчитывает?
– Не знаю, кто его информировал, но, судя по выражению его лица, за которым я внимательно наблюдал, Рокуэлл явно ожидал увидеть Юлия в гораздо худшем состоянии, – сказал Клозе. – По-моему, его удивило, что Юлий вообще способен разговаривать. И это мне не нравится. За Рокуэллом стоит какая-нибудь из политических группировок?
– Насколько я знаю, нет, – сказала Пенелопа. – До луврской трагедии он находился слишком низко в списке наследования, чтобы им заинтересовался кто-то из серьезных политиков. Кроме того, Рокуэлл известен своими радикальными религиозными воззрениями, что делает его очень неудобным политическим союзником.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
