боя смотрел на то, что от него осталось. Хлам!
– Кстати, я так и не понял, что от него осталось?
– Довольно много, полковник, – улыбнулся Фрэнклин Бьюкенен. – Кэптен Марстон не смог взорвать броненосец, выброшенный им на берег, чтобы раненых спасти. Пороховые погреба затопило, а взорвать их по шею в воде… Только котлы и взорвали. Тем, что в башнях было.
Понимаю. От паровых машин ничего не осталось, зато сами орудия, а главное, корпус броненосца вполне годится в качестве трофея. Кстати…
– А что сам Джон Марстон?
– В плену, – радостно оскалился Рафаэль Сэммс. – Оставшиеся после сражения два фрегата янки с берегу подходить не осмелились, боялись, что их догонят и потопят. Потушившаяся «Миннесота» ещё того раньше ушла, едва управляясь. На ней и адмирал Голдсборо. Только какой он теперь адмирал, почти без кораблей!
– Битый адмирал, какой же ещё, – согласился я, но тут же уточнил: – Но проблем нам доставить способен, если верные выводы по итогам сражения сделать сумеет. Да и нам это полезно будет.
Вижу понимание в глазах Мэллори и Сэммса и лёгкое недоумение на лице Бьюкенена. Ладно, уточню, сейчас нужно осознание сложившейся ситуации всеми, а не частью.
– Янки будут из кожи вон лезть, но как можно скорее достраивать новые броненосцы. И загрузят этой работой все верфи. Достройка имеющегося, постройка с нуля, попытки купить бронированные корабли у единственной страны, которая в принципе способна им их продать.
– Британия…
– Верно, коммандер Сэммс, – ухмыльнулся я. – У королевы много… Знакома такая поговорка? Вот и отлично. Хотя сейчас у британцев не то четыре, не то шесть броненосцев, которые они могут рискнуть отправить через океан – остальные по сути лишь бронированные плавучие батареи, – но и этого будет достаточно, чтобы создать нам немало проблем.
– Франция.
– Понимаю вас, министр. Вы ведь наверняка не о том, что Наполеон III осмелится так сильно испортить с нами отношения, продав янки хотя бы пару броненосцев.
– Верно, Станич. Королева Виктория побоится продавать броненосцы, тогда Британия окажется ослабевшей на море, уязвимой перед давним своим соперником. В самом неприятном для нас случае британцы продадут лишь пару кораблей. И помогут янки в постройке собственных. Броня, паровые машины, орудия.
Тут только и оставалось, что согласиться. После недавних событий сомневаться насчёт истинного отношения Британии к Конфедерации мог только окончательно упёртый оптимист, причём с розовыми очками на глазах и с заткнутыми ватой ушами. Собравшиеся здесь к подобной категории явно не относились.
– После сражения на Хэмптонском рейде у нас впервые появилось преимущество на море, – Мэллори выглядел довольным, как паук, и я его хорошо понимал. – Это нужно использовать!
– Как только будут отремонтированы «Чарльстон» и «Фолсом», – вздохнул Бьюкенен. – Кораблю Сэммса особенно досталось. Но по рекам им не пройти, глубины там малые для всех трёх наших броненосцев.
– Нам это и не нужно. Целью, как только закончится ремонт, станет Нью-Йорк. Что до вхождения в реки… Для этого пара броненосцев с малой осадкой на портсмутских верфях и строятся. Они специально проектировались поменьше не то что «Фолсома», но и «Акулы» с «Чарльстоном», да и артиллерия не столь серьёзного калибра. Зато вполне могут зайти в Потомак и следовать аж до самой столицы янки. Поддержка высадки наших войск – именно то, что доктор прописал Аврааму Линкольну для скорейшего апоплексического удара.
Сэммс и Бьюкенен выражали своё согласие молча, подтвердив оное исключительно кивками, а вот министр озвучил весьма важный при этом раскладе вопрос:
– Сроки?
– А чем скорее, тем оно и лучше. Насчёт Нью-Йорка. Что до «прогулки по Потомаку», так это несколько позже, хотя… Лучше поторопиться с достройкой. Линкольн усиленно набирает в армию пушечное мясо. Слышали, наверное, о «свободных полках»?
Слышали, как же иначе! Свободные полки – это, я скажу, было что-то с чем-то. Выпустив прокламацию о всеобщем освобождении негров, Авраам наш Линкольн – явно по совету своих британских друзей – издал указ о создании полков, укомплектованных исключительно неграми. Рядовым составом, само собой разумеется. На все без исключения офицерские должности назначались белые. Из числа тех, которые не отмахивались от подобной «чести» всеми конечностями, представляя себя общую атмосферу подобных, кхм, подразделений. К слову сказать, из мало-мальски опытных офицеров на подобное не соглашался практически никто. По большей части убеждённые аболиционисты, у которых энтузиазма хватало, а вот со знаниями и опытом было куда как более скромно.
Откровенно говоря – и это признавали даже умные люди нам, на территории США – Линкольн ухитрился подложить самому себе довольно толстую и радостно похрюкивающую свинюку. Каким образом? Настроив против себя немалую часть белого населения Делавэра и даже Мэриленда, не относящуюся к аболиционистской прослойке.
Тут ведь вот в чём собака порылась. Чтобы успокоить взбудораженное возможными переменами население рабовладельческих штатов, но таки не поддержавших сецессию Мэриленда с Делавэром, была принята так называемая «резолюция Криттендена». Её смысл состоял в том, что война начата США ради объединения страны, и ни в коем случае не ради отмены «экстравагантного института» рабовладения. Данная резолюция требовала – не советовала и даже не рекомендовала, а именно что требовала – от правительства США не предпринимать действий против института рабства.
Вместе с тем всем умеющим как следует использовать мозг было очевидно, что данный документ составлялся и принимался исключительно для того, чтобы ввести в заблуждение как часть политиков Конфедерации – в этом направлении с хрустом обломились, – так и собственно население колеблющихся штатов. Последнее им удалось, делавэрцы и мэрилендцы успокоились. И вдруг такой вот сюрприз, словно на голову даже не ушат воды выплеснули, а ведро с отборными помоями. Рабов освободить, причём без каких-либо компенсаций и даже намёков на оные. Одно это моментально поставило эти два штата, а особенно Делавэр, на грань бунта. А тут ещё затея с созданием «свободных полков», в которые первым делом стали набирать именно бывших рабов из этих штатов. В этот момент солидный процент белого населения сильно пожалел о своём прекраснодушном оптимизме, который был проявлен относительно недавно. Не поддержали сецессию, поверили изначально лживой резолюции? Вот и получили справедливое воздаяние за глупость.
Жаловаться? Так ведь некому. Линкольн полностью сделал ставку на аболиционистов, причём на наиболее радикальную их часть. А попробовать переметнуться на сторону Конфедерации – поздно. Не в ситуации, когда на землях обоих штатов – Мэриленда особенно – огромное количество федеральных войск.
В общем, многих делавэрцев и мэрилендцев откровенно коробило от осознания того, что их вчерашние рабы не просто одним фактом своего одномоментного и внекомпенсационного освобождения причинили солидные финансовые потери, но и стали представлять угрозу. Какую? Став не
