– Ты же жаловалась, что пиво – дрянь,– напомнил эльф.
– Другого ведь все равно нет,– пожала плечами девушка.
Она ловко постелила на землю толстое одеяло, другим накрылась сверху. Завозилась, устраиваясь поудобней. Лониэль отвернулся, откинулся на локтях. Звезды только начали украшать небосвод, маленькие, пока неяркие искорки. Отблески сияния Небесных Лесов, куда после смерти уходят эльфы. Куда навсегда ушла Тиллатаэль…
Лониэль открыл флягу и отхлебнул вина. Поморщился– вино кисловатое и терпкое, к тому же пить из фляги непривычно. Это Томагавка настояла, чтобы взять в дорогу фляги. В общем-то резонно, кувшин слишком хрупок, долго не живет.
Второй глоток примирил его с качеством напитка. Может, это вино и не лучшего качества, но сейчас оно как раз к месту. Кислый вкус тоски и терпкий – потери. И звезды надежды над головой…
– Просыпайся! Просыпайся, храбрый батыр! Блин, это сколько же ты вчера выпил, интересно? Я бы, наверное, помер давно!
Боресвет сделал попытку открыть глаза. С первого раза это не удалось, впечатление такое, что ресницы склеены смолой. Или в крайнем случае медом.
Богатырь зевнул и открыл глаза с помощью пальцев. И сразу понял, что у него раскалывается голова. А может, давно уже раскололась.
– Слышь, братан, там рассол остался?
– Сейчас принесу,– ответил Бол.– Вот, держи. Да не пролей, у тебя руки трясутся.
Боресвет жадно припал к поднесенному кувшину.
– Сушняк,– констатировал Бол.
– Сейчас махнуть стопочку, закусить чем-нибудь… Мясо, в натуре, осталось?
– Оставалось децил,– проявил лингвистические познания Бол.– Сейчас поищу.
Боресвет хлебнул еще рассола и закрыл глаза. Вроде полегчало. Сейчас похмелимся и…
– Эй, не спи! Я тебя и так полчаса уже бужу!
Богатырь поспешно открыл глаза. Бол протягивал ему плошку и закуску. При виде водки Боресвета передернуло, но он мужественно осушил посудину.
– Брр! Хреновую водку братаны делают. Или это я, в натуре, отвык?
– После какой плошки, двадцатой или тридцатой?– хмыкнул Бол.– Сам Блин бы небось окочурился, а у тебя только голова болит. Вон хароги на полу валяются, не поймешь, то ли живые, то ли мертвые. Я на Бозала наступил нечаянно, так он даже не пошевелился.
– Я бы тоже не шевелился, если б ты меня не будил,– сознался Боресвет, наливая вторую плошку. Стало вроде полегче, но если продолжать дальше, он напьется по новой. Обязательно напьется, проверено.
– Ехать пора,– сказал Бол.– Где теперь этих гоблинов искать, ума не приложу. Зачем их вообще в горы потянуло?
– Нанока на ностальгию пробило,– предположил Боресвет. Ехать куда бы то ни было категорически не хотелось. Сейчас махнуть бы еще пару плошек – и спать. А еще лучше – кувшин холодного пива внутрь.
Пива трагически не хватало. Богатырь допил рассол, вылил подонки на пол.
– Собираемся,– сказал он.
Собирались долго. Боресвет поначалу не мог найти рукавицы, затем обнаружил, что отсутствует левый сапог, и под конец с огорчением убедился в отсутствии булавы.
Рукавицы обнаружились быстро, сапогом, как припомнил Бол, богатырь отгонял нагло влезшую в будку овцу, поднимать уже не стал. Был не в состоянии.
А вот куда исчезла булава, догадаться было мудрено. Бол в это время уже, очевидно, погрузился в здоровый пьяный сон, а сам Боресвет, естественно, этот эпизод не помнил.
Поиски затянулись. Были безрезультатно перевернуты все имеющиеся в наличии пьяные хароги, обшарены лежащие на полу разномастные шкуры. Ничего. А ведь булава – не кость баранья, собаки сгрызть не могут. Правда, псы у харогов хороши, здоровые, зубастые, молчаливые. И все равно, булаву они бы не осилили.
В конце концов Бол обратил внимание на пробитую крышу. Боресвет, очевидно, показывал харогам, как можно достать булавой до облака стоячего. Или даже ходячего – смотря сколько выпил. Сам доставатель облаков отнекивался, заявляя, что ничего такого, в натуре, не помнит.
Поиски за пределами будки быстро дали нужный результат. Боресвет с облегчением убрал грозное оружие за спину, рукавицы повесил на пояс.
– Ладно, шмотки я свои отыскал, поехали, что ли?
– Может, с харогами попрощаться? – нерешительно предложил Бол.– А то обидятся еще. Вряд ли нас когда еще в эту дыру занесет, но все же…
– Занесет непременно,– пообещал богатырь.– У нас, в натуре, так и говорят: где два, там и три. Где дважды был, там лоб разбил. Третий раз за все платит. За двумя зайцами погонишься…
– Забыл? – участливо поинтересовался Бол.
– Нет. Есть захотел,– сознался богатырь.
В поисках чего-нибудь съедобного Боресвет еще раз обшарил будку. Был найден забытый с вечера шашлык, но трагедия оказалась в том, что нашел его Бол. Поэтому богатырю досталась лишь половина.
– Эй, есть тут кто-нибудь? – послышался из-за двери незнакомый голос.– Торговать будем или у вас тут на обед закрыто?
Боресвет, молниеносно выхватив булаву, открыл дверь. Испуганно отшатнулся в сторону пожилой кочевник, лапая рукоять сабли.
– Ты кто ж такой будешь? – спросил он, оглядывая богатыря.– На харога не похож нисколько. Может, грабитель? Харогов грабить нельзя, знаешь?
– Гость я,– сознался Боресвет.
– Гость, надо же. А трупы там чьи валяются?
– Ничьи. Можешь себе забрать,– великодушно разрешил богатырь.
Двух убитых в схватке харогов похоронили с почестями, за них же подняли первый тост, а вот тела павших врагов никто убрать не удосужился.
– Благодарю покорно,– покорно поблагодарил кочевник.– Только на что они мне? Обобрали небось до последнего медяка. Разве что кувалам на мясо продать?
– Они и есть кувалы,– влез с объяснением Бол.
– Стало быть, не купят,– разочарованно сказал незнакомец.– А водка у вас есть?
– Вроде оставалась,– неуверенно сообщил богатырь.– Эй, Бозал! У вас водка осталась?
Бозал промолчал, продолжая спать. Бол, Боресвет и кочевник из неведомого племени приложили массу усилий, чтобы привести его в чувство. Ни пинки, ни оплеухи, ни даже вылитый на голову кувшин молока (воды не нашлось) не оказали ровным счетом никакого воздействия на чуткий сон харога. Ситуацию спасла сухая травинка, засунутая Болом в ноздрю кочевника. Бозал сморщился, отмахнулся рукой, потом оглушительно чихнул и открыл один глаз. Без помощи пальцев, с долей зависти отметил Боресвет.
– Что, маленько, шумите, спать мешаете? – осведомился тот недовольно.
– Покупатель пришел, водки хочет,– объяснил ситуацию Бол.
– Ай, какой такой покупатель, да? Добрые люди по ночам не ходят, спать не мешают. Гони его отсюда.– И Бозал перевернулся на другой бок, готовясь снова захрапеть.
– Ай, дорогой, разве так гостя встречают? – укорил его кочевник.– Нехорошо, да. Гость в дом – обеспечь столом. А ты даже водки продать старому другу не хочешь.
– Валух? – Бозал предпринял героическую попытку встать.
Бол тут же подсунул ему кувшин рассола. Харог благодарно кивнул, осушил кувшин одним глотком.
– Ты-то что, маленько, здесь делаешь? Тебя же убили месяц назад! Сам каган говорил, что убили. Может, ты дух?
– Духи водку не пьют,– возразил Боресвет.
– Много ты знаешь, да. Наш шаман постоянно требует водки и закуски, мол, для духов.
– Сам и выпивает,– хмыкнул Бол.
– Может, и так,– согласился кочевник.– Только больно много требует. Человеку без помощи духов столько нипочем не осилить. Так ты, Валух, теперь дух? Ты скажи, маленько…
– Маленько,– послушно сказал кочевник.– Нет, Бозал, я не дух. А каган ваш напутал что-то. У него, кагана, дел много, вот мысли и путаются. Ты мне, Бозал, водки продашь или нет? Меня племя послало, да. Все племя, маленько. Сын вождя женится, невесту себе нашел у гепатов. Ай, какая девушка, вспоминаю – слюнки текут…
– Ай, совсем оголодал, да. Сколько водки брать будешь?
– Как сторгуемся. Ты же торговаться мастер.
– Ай, какой торговаться, башка болит, ноги не ходят. Приходи завтра, поторгуемся, да.
– Так, братаны,– встрял в разговор Боресвет.– Нам пора, в натуре. Бозал, наливай на посошок, и мы поехали. Потом пальцы догнете.
– Ай, на посошок, да. Давай, молодой волхв, наливай маленько. А то руки так трясутся, что боюсь даже до ветру выйти.
– Ветер слабый, не сдует,– успокоил его Боресвет.– Эй, братан, ты чего, уснул? Разливай на посошок, и поехали. Бозал, четырех лошадей мы забираем. И припасы тоже.
– Ай, забирай, маленько! Для хорошего человека не жалко. Ну выпьем за… как это? За посошок!
Боресвет залпом опростал плошку. Бол последовал его примеру. Никто так и не заметил, что в его плошке был обычный огуречный рассол. Водки Болу совсем не хотелось.
