Джинни в ужасе смотрела вниз на брата:
— Рон!!!
Драко склонился вбок и вытянул руку:
— Вингардиум Левиоса! — и ноги Рона оторвались от земли. Драко не пришло в голову ничего лучшего, чем это заклинание, которое он в Имении как-то использовал на Гермионе. Рон взмыл в воздух, как выпущенная из лука стрела, и Драко едва не опрокинул дракона, когда, ухватив его за куртку, помог его взобраться на дракона между собой и Джинни. Рон сдавленно подвывал от боли.
Весь правый рукав его рубашки набух от крови.
Дракон протестующе взревел, и Драко осенила новая идея:
— Джинни, — крикнул он. — Можешь заставить его пыхнуть огнем?
— Ага! — прокричала она в ответ, сжимая одной рукой поводья, а второй поддерживая брата. — Думаю, да!
— Ну так давай! — Джинни, дернув поводья, снова развернула дракона к башне, что-то неразборчиво вопя ему в ухо. Заложив резкий вираж — Драко вцепился Рону в куртку, чтобы тот не соскользнул — дракон дохнул пламенем цвета расплавленной лавы, и струя огня пожрала крышу — быстро, беззвучно, яростно, пройдя по ней тут же исчезнувшей волной.
Драко смотрел и слушал эту мертвую тишину, опустившуюся после разрушительного взрыва.
Постепенно все вернулось, и он снова услышал мерное биение драконьих крыльев, резкие вдохивыдохи Джинни, неровное дыхание Рона. Выжженная крыша обнажилась, исчезли и дементоры, и обезображенный диван — словно с башни какое-то удивительное вселенское событие смело все, оставив только блестящий меч, невредимо блистающий среди опаленных камней.
— Так что там насчет Слитерина? — спросил Сириус, спеша за Флёр по длинному узкому извивающемуся коридору. Длинные коридоры разбегались во всех направлениях, один за другим сводчатые проходы терялись в зеленоватом тумане. Мимо них спешили тролли, размахивавшие тяжелыми топорами, замогильно завывающие баньши, хищно пощелкивающие клювами вилы.
Теперь Сириус понял, как много темных созданий, мчащихся мимо него, были призваны на битву.
Только оборотни, обманом освобожденные Лупиным от Призыва, находились в блаженном неведении относительно того, что творилось за пределами замка — когда вся троица покидала их, они закончили плести корзинки и принялись за рисование пальцами.
— Где он? — шепнул Лупин на ухо Флёр, с сияющими решимостью глазами целеустремленно шагавшей по коридору. — Где Слитерин?
— Я не знаю, — твердо ответила она, — и никто не знает. Он велел его не тревожить, и никто не вправе нарушить его распоряжение.
— А у тебя нет такого чувства, что его совершенно не волнует стоящая у стен и готовая к нападению армия? — спросил Сириус.
Флёр покачала головой:
— Нет, что бы он ни делал, его это не волнует.
— Я так полагаю, ему остался только шаг, чтобы вернуть себе всю мощь, — предположил Лупин, когда, завернул за угол, они оказались в большом круглом помещении. — И он прекрасно знает, что со своей силой он может смести эту армию одной только мыслью… Что это?
Сириус замер рядом со своим другом: вместо крыши над ними распахнулось небо. Пространство было перечеркнуто четырьмя соединенными вместе цепями, из середины вниз свисала пятая медная цепь, такая огромная, что каждое ее кольцо было размером с колесо. Она связывалась с Sобразным звеном в центре комнаты. Огромная, с дом, змея с чешуей из стекла и меди была закручена вокруг высокой мраморной стеллы, увенчанной высеченным черепом с высунувшейся изо рта змеей. Скульптурное изображение Знака Мрака. Сквозь прозрачные части Сириус мог видеть четко и медленно вращающиеся шестеренки сложного внутреннего устройства. Из ноздрей черепа вырывался черный пар, в огромных пустых глазницах мерцало пламя.
Флёр решительно прошла в центр комнаты, в тот же миг змея начала медленно распрямляться, ее хвост медленно зашуршал к ней по полу. Переступив через нее, Флёр подняла руку, рукав сполз — на этой тонкой белой руке чуть выше локтя черным волдырем вздувался Знак Мрака — указав на змею, Флёр крикнула:
— Delenda! — зеленая вспышка света вылетела из знака на ее руке и ударила в механическую змею, тут же развернувшуюся к своему убежищу.
Пока Сириус хлопал глазами, зеленый свет померк, Флёр без чувств распласталась на полу, и Лупин тут же бросился к ней, перепрыгнув через огромный хвост — змея, окаменев, не сделала ни движения, чтобы задержать его, — уж не от удивления ли? — подумал Сириус — и взял ее на руки.
И вдруг голова змеи поникла, внутри что-то глухо взорвалось, повалили клубы белого дыма, что-то заискрило, заскрипело, и она рассыпалась, раскидав по полу осколки стеклянным и медным конфетти.
Глаза Флёр приоткрылись, и когда Лупин добрался до двери, они тихо, но твердо проговорила:
— Отпустите меня.
Сириус помог Лупину поставить ее на ноги (клянусь, она покраснела!), она, замерев, уставилась на разрушенный механизм и тихо прошептала:
— Послушайте…
Они прислушались. Сириус был уверен, что Лупин, с его сверхчувствительными ушами, наверняка заметил бы любой шум куда раньше их, как обычно…
— Охрана снята… — продолжила Флёр. — Стены рухнули, замок открыт для нападающих…
— Могу я его повидать? Хотя бы минутку? — спросила Джинни.
Бен кивнул:
— Если хочешь. Только не разбуди его — колдомедики дали ему Красновербеновое зелье от боли… Не стоит его будить. Твой брат выбыл из строя. Во всяком случае, пока, — Бен легонько подтолкнул ее в плечо. — Ну, иди, я тебя здесь подожду.
Джинни кивнула и, откинув полог шатра, вошла в чистую, светлую комнату с белыми стенами, темной деревянной дверью и кроватью по середине, на которой и лежал Рон.
Она подошла и взглянула на него: он раскинулся на спине, вытянув туго перебинтованную левую руку. Она прикусила губу.
В тот момент, когда дракон приземлился у лагеря, Рон соскользнул с его спины, потеряв сознание от боли в руке — увидев его рану, Джинни охнула и позвала Бена.
Если когда-то она и интересовалась тем, что может сделать Живой Клинок с обычным человеком, то теперь узнала — Рон слово сжал в ладони огнедышащий кусок каменного угля: на его ладони и запястья опаленным мясом кровоточил ожог в форме рукоятки меча, раскаленные змеи прожгли ему плоть почти до кости. Его трясло от боли и стресса, пока наконец колдомедик не дала ему немного успокоительного питья.
И теперь, с налипшими на лоб рыжими прядками, он безмолвствовал в жарком лихорадочном сне.
Джинни наклонилась и прикоснувшись губами к его виску, где серебрился отпечаток поцелуя Ровены, вышла прочь. Перед глазами все плыло от слез, и лишь спустя несколько мгновений она обнаружила, что человек, ждущий ее у шатра, не Бен, а Драко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
