свете последовавших событий лично я не вижу повода сомневаться в его словах. Странные вещи происходят на красной планете; и я могу только поддержать желание, высказанное обреченным археологом относительно продолжения исследований.
В ночь после того, как он закончил диктовать свою историю, – на дежурстве был другой врач – Северн умудрился сбежать из больницы, несомненно охваченный одним из вышеупомянутых странных припадков: и это удивительно, ибо рассказ об ужасных событиях дался пациенту нелегко и жить ему оставалось несколько часов. Куда удивительнее, что следы его голых ступней обнаружились в пустыне; следы вели к Йох-Вомбису, пока их не стерла небольшая песчаная буря; сам же Северн исчез безвозвратно.
Рассказ родни Северна
Если верить прогнозам врачей, жить мне осталось несколько марсианских часов. В эти часы я попытаюсь рассказать – чтобы предупредить тех, кто решит последовать по нашим стопам, – об уникальных и пугающих событиях, которые прервали наши исследования руин Йох-Вомбиса. Учитывая мое состояние, не ждите от меня многого, но больше рассказывать некому. Рассказ будет утомительным и несвязным, а после того, как я закончу, я снова впаду в безумие; потребуется несколько человек, чтобы удержать меня, принуждаемого зловредным вирусом в мозге, от непреодолимого желания пройти по пустыне много бесплодных лиг к отвратительным склепам. Возможно, смерть избавит меня от того, что велит мне спуститься в подземные прибежища бездонного ужаса, которым нет аналогов на планетах Солнечной системы. Возможно… однако, учитывая сказанное ранее, я не уверен, что смерть снимет с меня эти оковы…
Нас было восемь, профессиональные археологи, каждый с тем или иным послужным списком исследований на Земле и других планетах. В компании местных проводников мы вышли из Игнарха, торговой столицы Марса, чтобы исследовать древний, веками забытый город. Аллан Октав заслужил честь стать нашим руководителем тем, что знал о марсианской археологии больше любого землянина на Марсе; остальные, вроде Уильяма Харпера и Йонаса Хальгрена, нередко сопровождали его в предыдущих экспедициях. Я, Родни Северн, был скорее новичком; всего несколько месяцев провел на Марсе, до этого копал по большей части на Венере.
Я много слышал о Йох-Вомбисе, все больше выдумки и недомолвки, и никогда из первых уст. Даже вездесущий Октав там не бывал. Склепы, построенные вымершим народом, история которого терялась в веках планетарного угасания, оставались мрачной и захватывающей тайной, к разгадке которой никто не приблизился… и, полагаю, тайной для человечества они и останутся. Я надеюсь, что никто и никогда не последует по нашим стопам…
Вопреки впечатлению от рассказов марсиан, мы обнаружили, что путь от Игнарха с его колонией и консульствами землян до склепов не так уж долог. Обнаженные губчатогрудые аборигены со страхом твердили о бескрайних пустынях, где бушуют песчаные бури, и, несмотря на обещания щедрой оплаты, найти проводников оказалось нелегко. Мы основательно запаслись провизией, приготовились к любым неожиданностям, которые сулило долгое путешествие. И были немало удивлены и обрадованы, когда спустя семь часов блужданий по плоской, лишенной деревьев оранжево-желтой пустоши к юго-западу от Игнарха набрели на склепы. Из-за менее сильной гравитации путешествие было не таким утомительным, каким может показаться тем, кто никогда не бывал на Марсе. Впрочем, боясь перегрузить сердце из-за разреженного воздуха, какой бывает в Гималаях, мы осторожничали и не спешили.
Наше прибытие в Йох-Вомбис было внезапным и впечатляющим. Карабкаясь по крошащемуся низкому склону в лигу длиной, мы увидели впереди разрушенные стены города. На фоне приглушенного песчаной взвесью алого сияния далекого солнца щетинились зубцы самой высокой башни. Поначалу мы сочли, что лишенный куполов город с трехгранными цитаделями и рухнувшими монолитами – не тот, который мы ищем, что это другой город, не описанный в легендах. Однако расположение руин, лежавших дугой во всю ширину низкого гнейсового плато, а также их архитектура убедили нас, что мы у цели. На Марсе просто не было других городов, разбитых таким образом; странные террасы, на которые опирались мощные стены, напоминавшие лестницы забытых Енакимов, были характерны для доисторической расы, построившей Йох-Вомбис. Кроме того, Йох-Вомбис был единственным образцом подобной архитектуры, за исключением уже исследованных фрагментов в окрестностях Игнарха.
Мне приходилось видеть вековые стены Мачу-Пикчу, пронзающие небеса в обезлюдевших Андах, и теокали, скрытые в мексиканских джунглях. Я видел построенные великанами замерзшие зубчатые стены Уогама в ледяных тундрах ночного полушария Венеры. Однако в сравнении с явленной нам устрашающей и смертоносной древностью, с этой вековой обреченностью окаменевшей стерильности те развалины казались заброшенными в прошлом году и еще сохраняли хотя бы намек на то, что некогда внутри теплилась жизнь. Эта местность располагалась вдали от животворных марсианских каналов, вне которых даже ядовитая флора и фауна были редкостью; за все время пути от Игнарха нам не встретилось ничего живого. Казалось, что в этом краю вечного уединения никогда не было жизни, а из суровых, изъеденных эрозией камней мертвые строили дома для злобных гулей и демонов первобытного запустения.
Думаю, мы все испытывали одинаковые чувства, наблюдая в молчании, как бледный, сукровичный закат опускается на мрачные мегалитические руины. Я помню, что слегка задыхался, – казалось, в воздухе висит удушливый смертный холод; и слышал короткие, тяжелые вдохи моих коллег.
– Это место мертвее египетского морга, – заметил Харпер.
– Нет никаких сомнений, что оно гораздо древнее, – кивнул Октав. – Согласно заслуживающим доверия местным легендам, йорхи, построившие Йох-Вомбис, были вытеснены нынешней господствующей расой по меньшей мере сорок тысячелетий назад.
– Говорят, – сказал Харпер, – что последние йорхи были уничтожены некоей силой, столь грозной, что о ней не упоминается даже в легендах?
– Разумеется, мне об этом известно, – ответил Октав. – Возможно, в руинах мы отыщем подтверждение этому или, напротив, опровержение. Йорхи могли стать жертвами ужасной эпидемии вроде яштинского мора, при котором зеленая плесень поедает кости, начиная с зубов и ногтей. Однако нам не грозит опасность подхватить болезнь – если в Йох-Вомбисе и остались мумии, после стольких циклов планетарного высыхания бактерия давно мертва, как и ее носители. В любом случае там есть что исследовать. Айхаи всегда боялись этого места. Мало кто из них его посещал, и никто, насколько мне известно, не входил внутрь.
Солнце закатилось с пугающей быстротой, словно закат был делом рук фокусника, а не природным явлением. Мы сразу ощутили прохладу сине-зеленых сумерек; небеса над нами напоминали громадный прозрачный купол из льда, на котором холодно мерцали миллионы звезд. Мы натянули куртки и шлемы из марсианского меха, без которых нечего было и думать пережить эту ночь. Лагерь разбили к западу от руин, с подветренной стороны, чтобы защититься от джаара – немилосердного ветра пустыни, который всегда приходит с востока
