насквозь пропиталась нафталином. Запах сырой штукатурки пока не добрался до четвертого этажа, но Белянчиков не сомневался — подежурь он в выстывающем доме еще пару ночей, это обязательно произойдет. On уже привык к дому, к его запахам, к его шорохам. Знал, что в бельэтаже, в «дамской», как он окрестил комнату, пропахшую духами, дребезжит большое стекло в окне, когда по улице идет троллейбус или грузовая машина. На втором этаже капает вода из всех кранов. И из всех по–разному…
Легкий сквознячок, гуляющий по этажам, донес до Юрия Евгеньевича запах сигареты. Едкий, колючий запах «Примы». Белянчиков оглянулся в полной уверенности, что закурил Виктор Котиков, дежуривший с ним младший оперуполномоченный. Но никакого огонька не заметил. Стараясь идти совсем тихо, он сделал несколько шагов к Котикову, пару раз чиркнув подковами по паркету. Призывно махнул рукой. Котиков заметил, что его зовут, бесшумно поднялся со старого сундука, на котором коротал время, и подошел к Белянчикову.
— Табаком пахнуло, чуешь? — шепнул Юрий Евгеньевич.
Котиков принюхался. Так же, шепотом, ответил:
— Нет, не чую.
Они простояли несколько секунд в полном молчании, и до Белянчикова снова донесло характерный запах «Примы». Теперь его почувствовал и Котиков. Он легонько сжал руку Юрия Евгеньевича.
— «Из второй квартиры, — шепнул Белянчиков. Это была соседняя, через лестничную площадку, квартира бельэтажа.
— Но ведь никто не проходил?! — удивился Котиков.
— Потом разберемся, — Белянчиков махнул рукой, хотя и сам мог поклясться, что по парадной лестнице никто не проходил, а во дворе, у черного хода, дежурил еще один сотрудник. — Давай двигаем. У тебя все готово?
Оперуполномоченный вместо ответа успокаивающе дотронулся до плеча майора. Белянчиков секунду раздумывал, потом наклонился и снял ботинки. «Как бы на ржавый гвоздь не напороться», — мелькнула у него мысль, но он тут же забыл о ней и, ступая легко и свободно, двинулся в сторону соседней квартиры. Котиков так же бесшумно шел за ним следом. Уже на лестничной площадке Белянчиков услышал резкий и методичный скребущий звук — как будто кто–то точил ножик. И еще легкое постукивание.
«Как же они прошли? — опять подумал Юрий Евгеньевич. — Через чердак? И спустились по черному ходу?»
…Работали с камином в большой комнате. Собственно говоря, это была половина зала, отделенная от другой половины капитальной перегородкой. Камин там был самый красивый: верхнюю мраморную доску его поддерживали две мраморные нимфы, а золотистые изразцы, правда кое–где побитые, были расписаны виноградной лозой.
Входя в комнату, Белянчиков вытащил из кармана фонарик, нащупал кнопку переключателя. Пропустил вперед Котикова, у которого в руках был фотоаппарат со вспышкой. Младший оперуполномоченный сделал шаг в комнату, отступил в сторону, давая дорогу Белянчикову, и нажал на спуск фотоаппарата. Юрий Евгеньевич увидел мужчину, вынимающего мраморную плиту. Второй скреб каким–то длинным предметом стену около одной из нимф — наверное, готовился ее вытащить. Вспышка была так неожиданна, что воры не успели даже испугаться, но, когда Белянчиков зажег фонарь, раздался выстрел, и фонарь в его руке разлетелся вдребезги, царапая осколками стекла лицо. Рука словно онемела. Котиков нажал еще раз спуск фотоаппарата, вспышка на мгновение озарила комнату, и в это время Юрий Евгеньевич успел навалиться на одного из мужчин, с удивлением почувствовав, что рука работает как ни в чем не бывало.
— Свет! — крикнул он Котикову, который должен был по заранее разработанному плану включить свет без напоминания. Но свет не зажегся. Как оказалось, кто–то из строителей отключил проводку.
Второй преступник исчез. Выстрелив, он кинулся к черному ходу, по лестнице поднялся вверх, на чердак, и запер обитую железом чердачную дверь изнутри. Приехавшие из районного управления оперативники взломали дверь и даже пустили на чердак служебную собаку. Но она, попетляв немного, привела проводника к слуховому окну, а на крышу вылезать отказалась.
Пока оперативники лазали по крышам, Белянчиков пытался допросить задержанного, но тот был так напуган, что ничего связного сказать не мог. Только бессмысленно таращил глаза и твердил:
— Я тут ни при чем, начальник! Я ни–ни…
— Как вы сюда забрались? — спросил Юрий Евгеньевич.
— Я ни–ни… — бормотал задержанный. Это был совсем, как говорят, плохонький мужичонка, небритый, с испитым землистым лицом и дрожащими руками. И руки у него дрожали не только от испуга, но и, скорее всего, от постоянного пьянства.
— Через чердак шли?
Задержанный торопливо кивнул.
— По крышам?
Он опять кивнул.
— А в каком доме поднимались?
Задержанный долго молчал. Наконец выдавил:
— Там, знаешь, забегаловка. У тети Кати…
Белянчиков обернулся к Котикову. Тому полагалось знать свой район во всех подробностях.
— У тети Кати… — задумчиво сказал Котиков. — А, знаю, винный магазин тут рядом. Катерина Романовна Талкина торгует.
— Как твоего приятеля зовут? — спросил Белянчиков задержанного.
— Игореха…
— Игорь, что ли?
Мужчина кивнул.
— Фамилия? Где живет?
Задержанный пожал плечами.
— Чистосердечное признание облегчит твою участь, — сказал Юрий Евгеньевич и тут же понял, что его слова бесполезны. Мужик посмотрел на него с недоумением:
— В чем признаваться–то?
— Назови фамилию своего дружка, — повторил майор. — И где живет?
— Игореха, и все. Откуда мне знать? Я не милиция, чтобы фамилии спрашивать. У магазина познакомились…
«Пустое дело с этим алкашом толковать», — подумал Белянчиков и сказал Котикову:
— Давай, Виктор, быстро жми в управление, в НТО, там сегодня Коршунов дежурит. Пусть отдают срочно проявить твою пленку. И сделать побольше отпечатков. У нас теперь фотография этого «стрелка» имеется. Если только ты не оплошал.
— Вроде бы нет…
— Вместе с Коршуновым возвращайся сюда. Надо, чтобы он «пальчики» снял… А твои ребята пусть проверят лестницы в соседнем доме, жильцов опросят.
Котиков отвел в сторону одного из сотрудников, вполголоса объяснил ему, что требуется.
Белянчиков спросил задержанного:
— На машине приехали?
Мужик кивнул.
— Какая машина?
— Синенькая машина. Кажись, «Москвич».
— А поточнее? «Москвичей» много. Модель какая?
— Леший ее знает! Такая гладенькая машинка.
Белянчиков подумал, что в управлении можно будет
показать задержанному фотографии разных моделей, чтобы опознал. Важнее был номер, а на номер тот вряд ли обратил внимание. Юрий Евгеньевич все же спросил:
— Номер запомнили?
— Номер? — он пожал плечами. — У меня на цифры память плохая…
Вошел один из оперативников, прочесывавших дом:
— Товарищ майор, смотрите, что нашел! — он торжественно держал в руке коричневые ботинки Белянчикова. Юрий Евгеньевич чертыхнулся. Он совсем забыл
