«А смысл? Куда я пойду?
Тупик полный. С какой стороны ни посмотри! Но как быстро отреагировали… Сколько прошло времени между отправкой запроса в сеть и началом штурма квартиры? Минут пять‑семь? Чушь полная. Тут явно не автоматический мониторинг сработал!»
Машина притормозила. За все время пути никуда не сворачивали, двигались прямиком, сначала по главному проспекту, затем по шоссе в пригород, к тюремному комплексу.
Пару раз в маленькое зарешеченное окошко он видел отсветы пламени, слышал звуки стрельбы.
Город постепенно закипал. Так повторялось из ночи в ночь, на протяжении двух последних месяцев. Теперь Максим догадывался, почему первые симптомы заражения мнемовирусом проявляются в темное время суток. Все достаточно просто. Видения приходят во сне, калечат рассудок, а дальше человек уже не владеет собой, не отдает отчета в совершаемых поступках.
«Но со мной‑то все иначе! Хотя, теперь уже не важно… Нет, но почему? Почему я? Зачем так жестко взяли? И быстро… – назойливая мысль крутилась в голове, не давала покоя. – Заранее знали? Подготовились? Находились поблизости?
Крамер – сволочь. Наверняка его рук дело! Отыгрался за нарушение приказа, провал операции?»
По территории комплекса ехали медленно.
Наконец, машина остановилась, его грубо пригласили на выход.
– Пошевеливайся!
Максим промолчал. Нарываться на зуботычину не хотелось. Все. Он теперь потерял все привилегии.
Капитан Отто Вербаум холодно проводил взглядом сгорбленную фигуру, дождался, пока лязгнет металлическая дверь, затем, насвистывая себе под нос навязчивый мотивчик, направился к отдельно стоящему административному корпусу, поднялся на второй этаж, толкнул дверь первого попавшегося кабинета.
Внутри никого. На столе стопка каких‑то папок. Вдоль стен шкафы с документами. Единственное окно зарешечено.
Он прошел к столу, уселся на скрипучий стул, достал из внутреннего кармана коммуникатор, коснулся сенсора.
– Как дела у тебя, докладывай?
– Совет принял решение. Войсковая операция. Бросят все силы.
– Считаешь, их достаточно? Прорвутся?
– Более чем достаточно. По крайней мере, техники. А вот прорвутся ли, понятия не имею. Бойцы неплохо обучены, но сам понимаешь, там их подготовка и гроша ломаного не будет стоить.
– Да уж понимаю… – Вербаум хмурился.
– Что думаешь делать?
– Нам их не остановить. Значит, будем использовать. Есть у меня план на такой случай. Коды они получили?
– Да. Это я узнал наверняка.
– Ну, тем лучше. Пусть прорываются, – Вербаум холодно усмехнулся. – Сколько у меня времени?
– Сутки.
– Достаточно. Более чем достаточно. Ладно. Я сам тебя вызову. Пока все, – он отключил коммуникатор, подошел к окну.
Над городом метались отсветы пламени.
«Еще одна безумная ночь. Но этого сейчас не изменишь. Они сами виноваты», – холодно думал он, глядя на зарево пожаров.
* * *
О тюремном комплексе, а в особенности о спецбольнице, расположенной на его территории, ходили довольно мрачные слухи.
Всех инфицированных мнемовирусом (тех, кто выжил при задержании) доставляли сюда. Максим по возможности старался запомнить маршрут, которым его вели, мысль о побеге периодически возвращалась, но он отталкивал ее в силу инерции мышления. Надежда, пусть и слабая, еще теплилась. Возможно, подержат острастки ради и отпустят. Причин для ареста, не связанных с мнемовирусом, он видел достаточно. Служба собственной безопасности, куда попал отчет об утренних событиях, могла проявить излишнее рвение, да и вообще, время настало смутное, власть правительства Просвещенных пошатнулась, в городе уже царит не паника, а натуральный хаос…
Его провели по мрачным сегментированным коридорам, втолкнули в больничную палату, больше похожую на тюремную камеру.
Три человека уже обосновались тут. Максим готовился к неприятностям, но ошибся. Поначалу никто с ним не заговорил, лишь цепкие, хмурые взгляды встретили и проводили на коротком отрезке в несколько шагов, от лязгнувшей за спиной двери до свободной койки.
Шустов сел, исподволь наблюдая за обстановкой.
– Макс? – кто‑то окликнул его, но не очень уверенно.
– Ну? – вяло отреагировал он. Во‑первых, говорить ни с кем не хотелось, во‑вторых, судя по голосу, если знакомый, то давний или случайный. Ну, а если назревает проблема (он ни на секунду не исключал, что в палате могут находиться инфицированные), пусть лучше недооценят меня, подумают, что сломлен, раздавлен. А там посмотрим.
– Тебя‑то сюда каким ветром занесло?
Он поднял взгляд.
Напротив стоял Егор Травин, аналитик из технического отдела.
– Привет, Егор, – Максим невесело усмехнулся. – Собственная безопасность не дремлет, – ответил он на вопрос. – Подозревают, что я инфицирован.
– Всех нас подозревают, – раздался незнакомый голос.
У дальней стены за столом сидел невысокий, крепко сложенный парень. Рыжие волосы, такого же цвета бородка, открытое спокойное лицо, – сейчас в его выражении читалось крайняя степень недоумения и усталости. Должно быть, самоедством занимается. Неблагодарное занятие, особенно для людей по жизни уравновешенных, спокойных.
– Отпустят. Разберутся и отпустят, – Максим не очень‑то верил своим словам, но раз подвернулся случай прощупать общее настроение, грех упускать такой шанс. Лучше знать наперед, кто и чем дышит.
– Ладно тебе. Неглупый вроде, – вступил в разговор худощавый, жилистый капитан из отдела особо тяжких преступлений, – его Шустов вспомнил по нескольким мимолетным встречам в управлении. «В общем‑то, все свои, особо напрягаться нечего», – промелькнула мысль.
– Никто нас отсюда не выпустит, – угрюмо произнес капитан. Видимо, дискуссия на злобу дня шла уже давно. – Инфицированных с каждым днем все больше. Ни тюрьма, ни внутренняя больница не резиновые. Сюда каждую ночь до сотни человек доставляют. И все. С концами, будто в омут.
– Ты откуда все знаешь? – спросил Максим.
– Да знакомого вчера ночью забрали, – пояснил капитан. – Он не инфицирован, просто с женой поругался, ну напился, нарвался на патруль, начал буянить. И пропал. Я пытался выяснить, что с ним, почему не разобрались, не отпустили.
– И как?
– Отследил до стен тюрьмы. Дальше, словно лбом в глухую стену, – капитан махнул рукой, взглянул на Шустова. – А у тебя какие симптомы? – поинтересовался он.
– Нездоровое любопытство, – буркнул в ответ Максим. – Плюс неподчинение прямому приказу. Давайте хоть познакомимся для начала? – добавил он.
– Андрей Шепетов, патрульный, – охотно представился рыжеволосый.
– Антон Багиров, – капитан кивнул Максиму. – Встречались ведь раньше, верно?
– Угу. Я Максим Шустов. Оперативником работал в седьмом отделе, пока эпидемия не началась.
– О как тебя жизнь крутанула! – удивился Егор Травин. – С мелких краж на боевые выезды? И как?
– По‑разному. Слушайте, – у Шустова появилось недоброе предчувствие. Он ожидал встретить тут полных психов, но опять ошибся. Мужики, похоже, вполне адекватные, да и все из одного ведомства. Совпадение? Нет, он так не думал. Версии на ум приходили самые мрачные. – Мне кажется, кто‑то чистку в управлении устроил! Неугодных сотрудников убирает, под шумок!
– Не перегибай, – Андрей Шепетов махнул рукой. – Хочешь сказать, тебя по злобе сюда запихнули? Из личной неприязни? Или все же был повод?
Максим пожал плечами.
– Ну да, глюкануло сегодня, когда возвращались, – нехотя признался он. – Но я никому не говорил об этом. И чувствую себя нормально. А у вас как? – он обвел взглядом остальных.
– Да тоже по мелочи, – ответил за всех Травин.
– Так давайте хоть общую линию поведения выработаем, – встрепенулся Максим.
– Зачем? – Шепетов явно пребывал в глубокой депрессии. – Докторов позабавить? Надо тупо молчать, мужики. Тогда еще, может, обойдется.
