Но деньги-то — вот они! Тоже вернулись, никуда не делись. А значит, точно так же вернутся и записи, и газеты с биржевыми курсами, и результаты скачек. А что нужно еще?
В Лос-Анджелесе Юстас Вивер поселился в отеле не из худших, забрался под одеяло и проспал чуть не до полудня.
Такси его застряло в уличной пробке, и хотя к первому заезду он опоздал, но успел-таки списать с табло номер победившей лошади. Он посмотрел еще пять заездов, но ставок, конечно, не делал, только записывал номера победителей. Призового гита он решил не дожидаться. Словно прогуливаясь, Юстас высмотрел за трибунами укромный уголок и незаметно скользнул туда. Он достал машину времени, перевел регулятор на два часа назад и нажал кнопку.
Ничего. Нажал еще раз — и снова ничего.
— Зря стараешься, — послышалось из-за спины. — Твоя машинка не сработает — мы нейтрализовали эту зону.
Юстас быстро обернулся. Перед ним стояли два здоровенных парня, сильно похожих друг на друга, только один был блондином, почти альбиносом, а второй — жгучим брюнетом. Правые руки они со значением держали в карманах.
— Темпоральная полиция из двадцать первого века, — объявил брюнет. — Мы уполномочены пресечь злоупотребление машиной времени.
— Но… но в-ведь я еще н-не ставил, — пробормотал Юстас, заикаясь.
— Ты просто не успел, — сказал блондин. — Обычно, обнаружив изобретателя, который собирается злоупотребить MB в корыстных целях, мы на первый случай ограничиваемся предупреждением. Но мы заглянули в твое прошлое и увидели, что ты уже злоупотребил ею — ограбил магазин. Надеюсь, ты не будешь оспаривать, что это серьезное преступление.
Он достал из правого кармана что-то страшноватое… вроде пистолета.
— Послушайте, парни, но нельзя же… — начал Юстас.
— Можно и нужно, — ответил блондин и нажал на спуск.
Время Юстаса Вивера кончилось.
Мистер Десять процентов
Страх совершенно парализовал меня. Завтра — последний день моей жизни. Завтра в комнате за узенькой зеленой дверцей я узнаю, каков на вкус этот циангидрит. Но не это страшит меня. Умереть я готов, но…
Все началось со встречи с Роско. Перед этим я сам стал А. Рос. — Ант Роско. Сейчас я попытаюсь объяснить.
Тогда я был молод, довольно красив, в меру умен, недурно воспитан. Тогда меня звали Биллом Виллером. Уже пять лет я пытался стать актером кино или, на худой конец, телевидения, но пока не попал даже в рекламный ролик, не говоря уже о каких-то ролях. А чтобы не околеть с голоду, я крутился, как белка в колесе, каждый вечер с шести до двух в одном погребке Санта-Моники.
В этой работе был свой плюс — день оставался свободным для осуществления моей мечты. Я ездил на автобусе в Голливуд и обивал пороги агентов и студий. Как раз в тот вечер, когда фортуна повернулась ко мне профилем, я решил не ходить на работу. И в Голливуд я не ездил уже восемь дней. Я разрешил себе отдыхать, загорать на пляже и размышлять о будущем. Меня всерьез занимал вопрос, какой тип занятий может хоть в какой-то мере удовлетворить мои высокие духовные потребности. До сих пор я считал — или актер, или ничто. Отказавшись от надежд стать актером, я вынужден был провести ревизию своих представлений.
Так вот, фортуна подмигнула мне в шесть часов вечера, как раз в тот момент, когда я уже должен был появиться у себя в погребке, так как день был не выходной. Это случилось в Санта-Монике, на бульваре Олимпик, недалеко от Четвертой стрит.
Я нашел бумажник.
Наличными там было тридцать пять долларов. Плюс кредитная карточка «Юнион-клаб» и карточка «Интернэшнл-клаб». Плюс «Карт Бланш» и несколько каких-то еще.
Пришлось зайти в ближайший бар, присесть и пропустить стаканчик, чтобы обмозговать происшедшее.
Я принципиальный противник мошенничества, но, взвесив все свои обстоятельства, решил, что такая находка, да еще в самую гнусную пору жизни, должна означать крутой поворот к лучшему.
Понятно, пользоваться чужими кредитными карточками не только грешно, но и рискованно. Однако в первый вечер или даже ночь попробовать можно. Мне хватит на хороший ужин, скромную выпивку, отель средней руки и девушку по вызову. Но с девушками не расплачиваются кредитными карточками, значит, нужно получить звонкую монету. Вероятно, чтобы дойти до стадии вызова девушки, мне понадобится не один заход. Даже при минимальном везении к концу вечера у меня может оказаться приличная сумма. В последний раз я воспользуюсь кредитной карточкой, чтобы получить место в самолете, который унесет меня подальше от этой безнадежной дыры. Я начну новую жизнь на новом месте, буду работать. Только не играть. С этими глупостями покончено… ну, разве что так… в любительских спектаклях… для души…
Время было дорого. Я тщательно обдумал все детали.
Начал я с того, что попросил бармена вызвать мне такси. Дома потренировался с полчасика и научился сносно имитировать подпись на кредитных карточках. Я должен был расписываться, не глядя на образец. Я опять вызвал такси и, пока дожидался его, собрал вещички. Когда машина пришла, я был уже вполне готов и попросил отвезти меня в бюро проката автомобилей.
Я размечтался о «кадиллаке» и был слегка разочарован, когда мне предложили всего лишь «крайслер». В сущности, это было не так уж важно — и на меня, и на мою машину обратят внимание только служащие на стоянках.
В бюро я сказал то, что намеревался говорить всем в течение этого вечера: я временно не при деньгах и буду очень признателен… и подпишу соответствующий счет со своей кредитной карточкой. Да, конечно, другие документы у меня есть. Вот водительская лицензия. Имя в ней то же, что и на карточках… Они проверили имя по списку и выдали мне пятьдесят долларов. Так началась моя преступная карьера.
Поскольку я уже проголодался, то поехал в направлении Голливуда, в Билшир, оставил машину на стоянке и переступил порог ресторана. Все столики в зале были заняты. Метрдотель спросил, не могу ли я подождать минут пятнадцать-двадцать. Я ответил, что это меня вполне устроит, а когда столик освободится, он найдет меня в баре. Туда я и направился.
В баре был один-единственный свободный стул. Я сел и оказался рядом с каким-то типом, который, по-видимому, тоже был один. Еще за столиком сидели мужчина и женщина, но те не сводили друг с друга глаз и шептались, не обращая ни на кого внимания. Незнакомец был невысок, одет с иголочки. Его густые, но странно светлые волосы были тщательно уложены, седоватые усы аккуратно подстрижены. Однако складывалось впечатление, что он, несмотря на седину, довольно молод. Это впечатление создавали здоровый румянец и нежная, гладкая кожа лица. Видимо, он тоже недавно зашел в бар — бокала перед ним еще не было.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
