Час мой настанет не тогда, когда захочет этот негодяй, который написал письмо, а тогда, когда это будет угодно Господу Богу, будет ли это пуля немецкая или изменника русского, это все равно. В том и другом случае я умру за Родину. Никакая угроза, никакая опасность не заставить меня покривить душой или смалодушничать.
Предупреждаю всех, что как я стоял на страже закона и долга до сих пор, так буду стоять и до конца войны, пока моих сил хватит нести взятый на себя долг защиты Родины и никакие угрозы и впредь не заставят меня уклониться от своих обязанностей.
Приказ этот прочесть во всех ротах, командах и батареях».
Вслед за тем, когда приказ дошел до всех частей дивизии, я стал получать постановления полковых комитетов и старослужащих с выражением негодования по адресу написавшего аноним и сочувствие по моему адресу.
Привожу постановление старослужащих 2-го батальона 59-го Сибирского стрелкового полка от 25 августа 1917 г.
«Старослужащие 2-го батальона 59-го сибирского Стрелкового полка, узнавши из приказа по дивизии за № 352 о том, что кто-то позволил себе обратиться к начальнику дивизии с анонимным письмом с угрозой якобы от имени солдат, находящихся на фронте 4-й год, глубоко возмущены таким позорным поступком, лежащим пятно на старослужащих, которые несут свою тяжелую боевую службу 4-й год.
Мы протестуем против такого рода заявления от имени старослужащих и надеемся, что рука старого солдата не поднимется на такое позорное дело. Мы видим в этом поступке провокаторский шаг одного из тех темных личностей, которые продолжают в армии свое губительное дело, внося рознь и раздоры, а потому просим командира батальона довести до сведения начальника дивизии, что среди нас нет подобного негодяя и мы будем вперед нести также честно свою боевую службу, как несли ее до сих».
Следуют подписи.
<…>
Мои замечания полкам, изложенные в приказах
Посетив на следующий день окопы 60-го полка, я, проезжая через дер. Медведичи, был неприятно поражен отсутствием воинского вида в 12-й роте этого полка, расположенной в этой деревне, и потому отдал об этом следующий приказ:
«Вчера я посетил расположение 12-й роты 60-го Сибирского стрелкового полка в резерве левого боевого участка, а также прошел небольшой участок 11-й роты в передовых окопах.
Не могу сказать, что я вынес отрадное впечатление от резервной роты, которая своим видом и манерой держать себя напоминала недисциплинированную толпу, а никак не воинскую часть.
В окопах мною найдено было все в порядке и чистоте, мостки, по которым я возвращался, требуют капитального ремонта. На обратном пути при проезде через дер. Медведичи я обратил внимание на толпы солдат 2-го батальона 60-го Сибирского стрелкового полка, которые так же, как и 12-я рота, не имели вида воинской части, а разболтанной толпы. При этом никто из них не имел разрешения на отпуск из места своего расположения.
Пора же наконец проникнуться, что родина наша в опасности, что враг уже угрожает своим обходом г. Риге, что только неустанной работой над самим собой можно достигнуть выработать из себя настоящего защитника отечества, пора придти к сознанию, что довольно нам распускаться, надо и подтянуться, пока не грянула катастрофа.
Обращаю внимание временно командующего полком на непорядок в 60-м Сибирского стрелкового полку, замеченный уже не первый раз, призываю полковой комитет придти на помощь своим влиянием на солдат».
Обратив внимание при разговорах с офицерами и солдатами частей дивизии, что многие из них совершенно не знакомы со всеми последними распоряжениями, я отдал следующий приказ:
«Мною обращено внимание, что во многих ротах и командах зачастую не осведомлены с последними распоряжениями Временного правительства с приказами нашего Верховного главнокомандующего и другими распоряжениями нашего военного начальства, а также и с моими приказами.
Такое незнакомство может повлечь к весьма печальным недоразумениям и конфликтам. А между тем этого надо всемерно избегать, все всегда должно быть ясно и определенно и каждый должен знать, что он должен делать и может делать и что он не имеет права делать.
В моих приказах по дивизии я помещаю все решительно распоряжения, исходящие свыше, которые для нас являются обязательными, помещаю и все свои замечания, касающиеся частей вверенной мне дивизии. Поэтому прочитывая мои приказы, каждый будет в курсе дела и недоразумениям места не будет. Приказываю всем начальникам частей дивизии принять все меры к тому, чтоб мои приказы доходили до всех вверенных им как офицеров, так и солдат.
Для сего приказываю после вечерней поверки во всех ротах и командах в присутствии всех офицеров обязательно прочитывать их моих приказов все те выдержки, которые касаются части или имеют общее руководящее значение.
Знакомство с приказами и распоряжениями начальства, объяснение их ввести как обязательное в число часов, положенных для занятий, дабы никто не мог отговориться, что не знает этого или другого».
25-го августа я издал руководящий приказ на предмет однообразного ведения занятий, т. к. заметил постоянные отступления от предписаний по этому случаю:
«Для однообразия ведения занятий в частях вверенной мне дивизии приказываю обратить особое внимание на то, чтобы в частях, находящихся в резерве корпусном и дивизионном, занятия велись аккуратно и обязательно утром от 8 до 11-ти и днем от 14 до 17-ти.
Занятия вести, придерживаясь моего приказа от 2-го апреля с.г. за № 144, стараясь разнообразить их, дабы не обратить в рутину, в эти же часы включить и беседы по текущим событиям и разъяснение приказов.
Обратить особенное внимание молодых солдат на знакомство с винтовкой и обращению с ней; полевую гимнастику, прыгание и одоление искусственных препятствий не оставлять без внимания.
На занятия строевой подготовкой, стрелковым делом и тактические все без исключения должны выходить в снаряжении, с шинелями, надетыми в рукава или скатанными, с вещевыми мешками (без полной укладки), противогазами и шанцевым инструментом, патронов иметь на себе по тридцати штук, котелков разрешаю не брать, дабы их поберечь. Офицерам также быть в походной форме со скатанными шинелями, если шинели не надеты в рукава, только одни батальонные и ротные командиры, коим положены в походе верховые лошади, не должна иметь скатанных шинелей, т. к. они приторачиваются к седлу.
Разрешаю занятия не производить: 1) в праздничные и воскресные дни, 2) накануне праздников и воскресных дней послед обеда, 3) после ночных работ или ночного дежурства занятия только после обеда, 4) в случае особых причин на каждый раз с разрешения командира полка с доклада по телефону командиру бригады.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
