тридцать восемь шагов с одного уступа на другой, под которым кипят белоснежные облака.
«А что такого, малышка?» — издевательски повторяю я про себя. Чтоб тебе пусто было, ласковая гадина! А вслух интересуюсь, кому служат мои гостеприимные хозяева, раз уж я тоже не наблюдаю ни у кого из них желтой нашлепки на виске.
— Мы служим нашему миру и воюем с корпорациями, — заявляет Герасим, — искореняем насилие, на котором они основаны!
— Стреляете по ним из рогаток? — со смехом говорю я. Мое остроумие вызывает у старичья приступ гнева, и они одновременно принимаются орать на меня. Что рогатки это чушь, что у них тут огромная ракета, которой они немедленно угостят номерных табельных кретинов с нелепыми контакторами мультисна, как только я перестану им мешать. Особенно усердствует тот, что по-прежнему лежит на полу, и не может встать, ворочаясь как перевернутая черепаха. Опустив трофейную рогатку, я милостиво протягиваю ему руку, еле сдерживая смех. Эта их идея с искоренением насилия с помощью охрененной ракетищи, что-то совершенно новое, до чего я до сих пор не додумалась. Мне становится любопытно.
— Мы подрываем их основы! Каждый раз выводим из строя имущество, на котором построено их богатство! Без него они ничего не смогут! — объясняет старик.
— Не проще ли было уничтожить Железного Густава? — интересуюсь я, вызывая перхающее хихиканье. Звучащее так, словно окружающие меня немощные весельчаки испускают последний вздох. Один из них доходит то того, что сгибается и хлопает себя по коленкам, в этой позе его тут же заклинивает, и он визгливо требует себя разогнуть.
— Вы серьезно думаете, что уничтожив Железного Густава, можно остановить идею?
— Идею?
— Да, корпоративную идею, состоящую из простого утверждения: властвуй и набивай карманы.
— Ну, наверное, я не знаю, — пожимаю плечами я, потому что не имею ни малейшего понятия, что такое идея и с чем ее едят. По мне все совершенно просто, надрать железному богу задницу и на этом поставить точку.
— Девочка, вы так наивны! — старый Герасим свысока смотрит на меня, — было время, когда все тут находящиеся управляли этим миром. Джоджо был военным министром, старина Фейг отвечал за финансы. А я был и остаюсь главным премьер-министром. Поверь мне, мы знаем, о чем говорим. Нас просто обокрали! Они говорили нам, что сделают этот мир лучше, если мы позволим им работать. Мультисон позволит человеку быстрее соображать и сделает его счастливее. И к чему все это привело? Уже много лет, тут хозяйничают корпорации, и ты ничем их не проймешь. Они как гниль пропитали этот мир! Насилие! Насилие, юная госпожа! Оно всему виной! Их власть основана на насилии! Управление мыслями, законы на языке, который никто не понимает, фальшивые герои, развлечения, ненастоящее счастье, гипернет, идея о предназначении каждого — все это насилие. Нет доброй воли, нет смысла, как в старые времена, теперь каждый всего лишь клетка большого организма!
— А вы просто взяли и отдали свою власть этим придуркам? — невинно уточняю я. В ответ, старик смущается. У них тут возник небольшой голод. По разным причинам, знаете ли, девочка, неурожай, климат, прочие невзгоды. Пришлось дать корпорациям волю, отпустить вожжи.
— С голодом вы справились и теперь не знаете, куда деть такое количество дерьма? — шучу я, и прикусываю губу. В этом мире происходит настолько сложная дичь, что распутывая местные интриги можно в прямом смысле крякнуть. Сойти с ума и заехать в сумасшедший дом, рассказывая всем, какая ты восхитительная и неповторимая лохушка.
— Не имеет смысла уничтожать Железного Густава, — размерено как дурочке повторяет Герасим, — каждый носящий контактор мульстина, это часть его организма. Каждый, юная госпожа. Вы собираетесь воевать со всем миром?
— Ну, так тем более, надо накостылять тому, кто всем этим управляет, — не сдаюсь я, с каким-то болезненным чувством припоминая, что про клетку большого организма, мне затирала Штуковина. Где-то в глубине головы у меня бьется мысль, что все это звучит подозрительно. Но вот что?
— Уничтожишь Железного Густава, его место займет другой. Тот, кто сможет управлять мыслями. Любое другое живое существо или машина. Все повторится, потому что каждый здесь уже не сможет мыслить самостоятельно. Ему нужен поводырь! И это все слишком далеко зашло. Но мы все равно победим! Мы уничтожим основы! Подорвем все эти проклятые небоскребы. Уничтожим Харидвар вместе с его обитателями. А все почему?
— Потому что мы «Лига за искоренение насилия»!!! — вопят они в унисон, и я вздыхаю, осознав, что на моем пути попались очередные умалишенные. На этот раз настоящие старые боевые ослы, простодушные как черт знает кто и к тому же дышащие на ладан. Все чего они делают, это сражаются за свои глупые фантазии, вместо того, чтобы вернуться домой к друзьям. Вернуться и не вести войн, в которых по любому проиграют.
Пожав плечами, я на всякий случай подбираю с пола мешочек с шариками для рогатки и решаю откланяться. Как бы там ни было, Герасим со своим престарелым войском мне никак не помогут, а вступать в их ряды мне совсем не хочется.
— Прекрасно, синьоры! — хвалю я стариков, — желаю вам победить и всяческих благ. А теперь, если вы позволите, я побреду по своим делам.
Уже в дверях, я оборачиваюсь и вновь отвлекаю их от дела, интересуясь, любое ли существо может занять место бога Харидвара?
— Только то, что сможет управлять мультисном, это и ежу понятно, — с досадой бросает Герасим и немедленно возвращается к нелепо раскорячившейся на треноге трубе, показывая, что разговор закончен. — Пару градусов вверх, любезный Джоджо. Вы берете поправку на ветер? Мы попадем прямо между защитных штор!
Любое, которое сможет управлять мультисном. А если оно выглядит как миллионы глаз в темном небе? Как медуза, в потрохах которой бегут огоньки? Топая по длинному проходу вдоль ряда окон, из которых льется фиолетовый свет Харидвара, я стараюсь не рассмеяться. Невеликий секрет, моего слепого бога. Вот почему она не двинула по этому миру каким-нибудь солнцем, прихватив его из Окна! Она всего лишь хочет подрезать прихожан у железного истукана и заправлять тут самой. Властвуй и копи деньжат, или как там было? Впрочем, деньги, это не про Штуковину. Они ей совсем без надобности, а вот власть… Возможность вертеть миллионами послушных болванчиков.
Представляю, как долго она обдумывала
