- А что с ними не так? - осторожно уточнил Гарри. Он не был уверен, знает ли Драко, кем приходится ему Сириус.
- Они - темномагическая семья, - объяснил Драко, но его голос потонул в протестующих выкриках Гарри, Гермионы, и обоих Уизли.
Драко поднял руки, сдаваясь.
- Я имел в виду - традиционно. Они традиционно были Темными - вы видели Беллатрикс?
- Сириус не темный, - проворчал Гарри.
- Да, и он считается белой вороной в семье, - напомнил ему Драко. - Основываясь на исторических приоритетах, в соответствии с новым законом, Блэки смогли бы соединяться только с темномагическими семьями. Даже Глава Рода не будет в состоянии изменить Заветы Отцов без предварительного доказательства существования исторического обоснования для этого. Семьи, отменившие свои Заветы, должны будут восстановить их. Закон, как предполагается, сохраняет наше наследие.
- Его могут принять? - спросил Гарри, опасаясь, что в будущем у многих могут возникнуть серьезные проблемы.
Драко пожал плечами.
- Трудно сказать. С одной стороны, есть много старых чистокровных семей, которые хотели бы вернуться к некоторым прежним законам. С другой стороны, это также сильно ущемляет в правах Главу Рода, и никому не нравится эта идея. Кто-то может предложить более мягкий вариант закона, который сможет пройти. Или же кто-то влиятельный выскажется против этого закона, и мы зря беспокоимся.
Хотя последнее утверждение было сказано весьма мягко, Гарри услышал намёк в словах слизеринца. Он долго на него смотрел, пытаясь понять, серьезно ли тот говорит. Наконец Гарри с тяжелым вздохом опустил голову, уткнувшись в собственные руки, скрещенные на столе.
- Я ненавижу свою жизнь, - пробормотал он.
- Действительно, Поттер, - вздохнул Драко, ставя своей королевой мат королю Рона. - Вы, гриффиндорцы, не узнаете выгодное дело, даже если посмотрите на него в упор.
Следующим утром Северус сидел в своем кресле около камина и спокойно читал газету. Как он и предполагал, их с Гарри фотография была в центре внимания. И хотя главной новостью дня было провозглашено лекарство от Ликантропии, большинство материалов было посвящено горячему поцелую между Героем Волшебного мира и его мужем, который засвидетельствовали несколько репортеров от Ежедневного пророка. Фотографии Альбуса и Люпина, наряду с полным объяснением лечения ликантропии, и судебными протоколами находились внизу страницы.
Северус удовлетворенно улыбнулся, глядя на фотографию - как он и думал, Гарри действительно выглядел прекрасно. Их пара вообще смотрелась изумительно, если можно было так сказать. И, как он и предсказывал, все предположения о Фараоне и братьях Шелун были не чем иным, как слухами, напечатанными на последних страницах газеты. Никакого упоминания о его предыдущих отношениях с Андрэ не появилось, заставляя надеяться, что тот держал язык за зубами. Возможно, он понял, что такая сплетня могла бы настроить против него Волшебный мир - в конце концов, кому бы хотелось навлекать на себя гнев Мальчика-Который-Выжил?
Глядя как без конца повторяется поцелуй на фотографии, Северус вспомнил о других событиях того вечера. Когда Гарри схватил его за запястье, он был действительно удивлён - не тому, что мальчик схватил его, а из-за того, о чём это говорило. Это был первый откровенный признак собственничества, который показал Гарри. Он сомневался, что сам мальчик знал, почему поступил так - но Северус не пропустил выражение его лица. Он хотел абсолютного подтверждения того, что Северус не собирается идти на встречу с Андрэ.
Собственничество, - размышлял Северус. Ему было трудно понять этого мальчика, но было ясно, что тот боялся, что кто-то разрушит его семью. Он просто столь жаждал привязанности, что был готов принять кого угодно, или у него были подлинные чувства именно к Северусу? Скорее всего, гриффиндорцы по натуре были собственниками - в таком случае это ничего особенного не значит.
Но что, если значит?
Северус задумчиво смотрел на фото. Гарри исполнится семнадцать всего через несколько месяцев - и он станет совершеннолетним по законам магического мира. Тогда многое будет возможным. Мальчик может понять, что ему больше не нужно быть женатым, чтобы защититься от Министерства - и в то время как развод был бы маловероятен, если их брак не будет осуществлен к тому времени, аннулирование - это реальная возможность. Если Гарри попросит аннулирования, что он сделает?
Но что, если он не попросит, спросил себя Северус. Что, если мальчик настолько привыкнет к нему, что не примет разъединение их семьи? Не раз Гарри говорил о семье - настаивал на том, что они семья. И если он теперь показывает типичные гриффиндорские черты - собственничество, даже ревность - тогда возможно, что его семнадцатилетие пройдет для них незаметно.
Конечно, Северус мог взять дело в свои руки. Идея прямого соблазнения шла вразрез с его совестью - мальчик был слишком невинен, слишком велика вероятность, что Гарри воспримет это как предательство, как очередное манипулирование им. А если простой роман - ухаживание, как говорят? Северус никогда не был замечен в чем-либо подобном, это - нелепая черта гриффиндорцев, которые называют ее романтикой.
Проблема в том, что он, как слизеринец, был довольно циничным, жестким, и не имел никакого понятия о том, как ухаживать. Цветы? - задавался он вопросом. Конфеты? Поэзия? Даже мысль об этом была смешна. Некоторые цветы были хороши для компонентов зелий, в этом, возможно, была их ценность. Но конфеты - напоминали ему Директора школы и его лимонные дольки. А поэзия - мальчишка был гриффиндорцем, которые, как правило, не отличались образованностью.
Северус вздохнул и легко скользнул пальцами по силуэту Гарри на газетном снимке. Он должен был признать - качество фотографии было довольно высоким, несмотря на то, что съемка велась через сияющую стену Защиты от Прессы.
Внезапная зеленая вспышка огня в камине, превратившаяся в столп зелёного пламени, заставила его вздрогнуть и вскочить на ноги, а мгновением позже в его комнату влетел Сириус Блэк, сжимая в кулаке экземпляр Ежедневного Пророка. С яростью глядя на зельевара, потрясая в воздухе газетным листком, Блэк дерганой походкой стремительно приближался к нему. Рука Северуса инстинктивно потянулась к палочке.
- Снейп! Что всё это значит?! - орал Сириус. - Я предупреждал тебя, если ты тронешь его...
Но прежде, чем он смог закончить свою тираду, открылась дверь в спальню, и в комнату вбежал Гарри, полностью одетый, но с влажными после душа волосами.
- Сириус! - крикнул Гарри, примчавшись и схватив за руку крестного отца. - Успокойся! Что случилось?
Северус отступил, когда Сириус повернулся к Гарри. Гарри видел, как он потянулся за палочкой, и послал ему предупреждающий взгляд. Черт! Почему он не разрешает ему проклясть Блэка? Таких неудобных последствий своего брака он предвидеть не мог.
